Книга Мертвые земли Эдеса, страница 202 – Софья Шиманская

Когда масляная пустота докатилась до стоп талорца, Луций дернулся вперед. Но Мертвая Земля – если то, во что превратилось тело жертвы можно было так назвать, – окутав его тело целиком, всколыхнулась и… исчезла. Словно свернулась сама в себя. Она не оставила ни трупа, ни свежей язвы на плитке.

Байби встряхнул руку и подобрал повязку.

— Идеальное оружие, – он горделиво цокнул и принялся заматывать ладонь, – отдельно взятая язва, которая уничтожает сама себя. Так как это тавро, его можно класть на простых солдат, им смогут пользоваться не только маги.

Луций улыбнулся.

— Ты не показывал это никому, так?

— Нужно сначала довести ее до ума. Сложно будет убедить солдат калечить себе руки, да и как потом этих солдат контролировать? С другой стороны, всегда есть Печать Покорности… но для этого придется показать ее командующим, – Барбус досадно поморщился, – над всем этим стоит еще подумать. Не люблю показывать заказчикам черновики. Мои открытия перевернут ход войны. Нужно, чтобы все было идеально.

— Чудно. Ты большой молодец, Байби.

Луций мягко шагнул к другу.

Подсечка. Толчок. Барбус Биола потерял равновесие и рухнул за хлипкое ограждение.

Мага Искусства Мертвая Земля убивала иначе. Она жадно обхватила плесенью его тело. Сжалась, собралась вокруг. Стремительно разъела тавро. Каждая мелкая рана, каждое повреждение, от которого Барбуса оградило Тавро Защиты, настигло его. Маги неосторожны. Маги верят в свою неуязвимость. Сломанные кости, порезы на коже. Кажется, что-то когда-то должно было выбить Байби глаз. Тело об этом помнило.

Небытие вернуло ему все, а потом поглотило его, растворило в мороке и исчезло.

Луций таращился на мраморный пол, где пару мгновений назад шевелились черные побеги. А потом его окутала пустота. Он отчетливо почувствовал, как кольцо Мертвой Земли вокруг виллы пришло в движение.

Когда погибает маг, его печати разрушаются. Но похоже, когда маг погибает в Мертвой Земле, разрушаются еще и его тавро. Луций замер под давлением моровой дрожи. Тюрьма Духа, запечатавшая магию жертв, которые удерживали кольцо Мертвой Земли, исчезла. Но небытие не насытилось. Оно проснулось, и проснулось голодным.

Из оцепенения Луция вырвало вспыхнувшее под ногами пламя и болезненный удар в поясницу. Он отскочил в сторону, едва не потеряв равновесие, обернулся.

Когда погибает маг, его печати разрушаются.

Двое талорских пленников, освобожденных от иллюзорной покорности, успели вскочить на ноги. Невысокая, крепко сбитая женщина с седыми волосами и девчушка, не старше Рады, в изодранной робе. Обе они выглядели так, словно только что проснулись с тяжелейшим похмельем. Талорцы едва могли передвигать ноги, но у них хватило сил или ненависти, чтобы напасть. На Луция обрушился шквал огня, оттеснил его к стене. У него кружилась голова.

— Я вам не враг! – заорал Луций на талорском. – Успокойтесь!

Седая женщина на мгновение замерла. Только на мгновение. Следующий шмоток пламени пролетел рядом с лицом Луция, и в этот же момент в спину опасно уперся острый камень. Шрамы, которые оставил Орхо точно таким же оружием, вспыхнули фантомами еще не забытой боли.

Но в груди откликнулся не страх, а кипучая ярость.

— Я спас вам жизнь. Вы в долгу. – Луций широко шагнул навстречу талорке. Та отступила. Ее слегка качало. Похоже, двигалась она исключительно на силе собственной злости.