Книга Мертвые земли Эдеса, страница 128 – Софья Шиманская

Старик ушел. Луций проводил его потухшим взглядом. Ему было… пусто. Он свернулся в клубок, принимая тяжелую сонливость, но уснуть снова не смог.

Спустя четверть часа он услышал шаги и голоса за дверью.

— В общем, сынок твой жив, с меня спроса нет, – раздалось уже знакомое ворчание.

— Он мой племянник, – голос дяди звучал раздраженно, – с ним все в порядке?

— Да хоть домашний песик, мое какое дело. Если с ним что и не в порядке, это не по моей части. Я работу сделал.

— Маркус!

— Что Маркус, я у мамы сто два года как Маркус! Говорю же, жив, рот открывает, говорит складно. Корми погуще да пусть спит побольше, скоро снова поскачет. Поболит немного – ну так, чай, поумнеет.

— Отец, прошу, – послышался тихий голос Публия, – отпустим господина Биллария домой. Забери оплату у моего секретаря, Маркус. Твои таланты невероятны. Благодарим тебя.

— Вот так бы сразу, – послышалось удаляющееся бормотание.

Луций подобрался. Дверь открылась, и в комнату вошли Тиберий, потрепанный и осунувшийся, и Публий, на лице которого читалось плохо скрываемое раздражение.

— Луций! – Дядя бросился было к нему, но тут же осекся, видно боясь потревожить, и осторожно сел на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем должен бы, – сдержанно ответил Луций, поднимаясь и опираясь на изголовье кровати, – спасибо, дядя.

— Во имя всех богов, я едва не сошел с ума, когда нашел тебя. – Тиберий с такой болью смотрел на грудь Луция, что тому захотелось прикрыться. Он еще не успел рассмотреть свои шрамы, но по взгляду дяди догадывался, что выглядят они дурно. – Этот пожар… на беду, я разучился видеть сны о близких. Я был так захвачен войной, что упустил самое важное.

— Не кори себя. Не пристало прорицателю тратить время снов на меня, – Луций завернулся в тонкое покрывало, – девушка, моя служанка, что с ней?

— Тебя сейчас волнуют рабы? – возмутился Публий. Он стоял, скрестив руки, и холодно смотрел на Луция. – Тебе бы сменить подход, когда их выбираешь.

— Публий! – одернул его дядя.

— Что? Ты представляешь, что ты устроил, Луций? – Публий смотрел на него с ледяным давящим прищуром. – Сколько ресурсов я потратил на то, чтобы замять этот скандал? Я хотел продвинуть тебя в квестуру на будущий год, но теперь ты можешь не думать о ней лет пять, пока люди не забудут этот позор. Талорец?! Ты, Эдерион, взял себе в рабы талорца?

— Замолчи! – рявкнул Тиберий и поднялся, заставив Публия отступить на шаг. – Ты забываешься, сын. Мальчику пробило печень и легкие, раздробило ребра, он едва не сгорел, и ты станешь обвинять его в том, что он связался с талорцем? Его обманули, а он бросился сражаться с ним! Без брони, без подготовки, посреди ночи. – Он повернулся к Луцию и спросил с нажимом: – Так?

Луций кивнул.

— Неважно, в чем его обвиняю я, важно, в чем его обвинят остальные, – процедил Публий. – Слухи о том, что они были в сговоре, уже поползли. Пока я их пресекаю, но это все равно что сражаться с муравьями. Такой удар по мне перед выборами!

— Твои выборы – это твоя морока. – Тиберий махнул рукой, указывая сыну на выход. – Если его вздумают обвинить, разорвешь на нем тунику и покажешь его шрамы. Для этого ты их сохранил.

Публий сжал зубы, но смолчал. Он выдохнул, оправил тогу и направился прочь.