Книга Мертвые земли Эдеса, страница 11 – Софья Шиманская

Кем он был? Точно не гражданином Эдеса. Орхо выглядел как свободный человек: может, беженец или сын торговца. Он легко и быстро говорил на языке Республики с едва заметным специфичным акцентом, который казался Луцию знакомым. Когда Луций прямо спросил, зачем сенатор Квинт Корвин вздумал напасть на него в глухой подворотне, на лице Орхо отразилось искреннее недоумение. Будучи искусным лжецом, Луций без труда распознал бы притворство. Кочевник не знал, почему его пытались похитить.

За каким хером сенатору, члену богатой, уважаемой семьи, понадобилось бродить по ночным улицам и нападать на случайного человека? Связано ли это с похищениями магов Младшей Ветви? На груди кочевника не было тавро. Первое – защиту от болезней, – делали всем магам без исключения. Значит, магом Орхо не был.

Или Квинт хотел забрать его в рабство? Но зачем? Чего-чего, а рабов и денег у Корвинов хватало. Стоило марать руки? Даже если стоило, для таких задач используют наемников. И зачем делать это в Эдесе, когда есть колонии? Может, Орхо просто ему приглянулся? Кочевник был… примечательным. Бред. Луций тряхнул головой и тут же пожалел об этом.

Головная боль мешала соображать. Он потянулся было к вискам, но одернул руки и поморщился. Все это не имело ровно никакого смысла: может, Квинт Корвин был просто извращенцем со специфическим пристрастием воровать симпатичных мужчин на улицах. Какой бы идиотской ни казалась эта теория, объяснения лучше Луций придумать не смог. Теперь Квинт Корвин стал мертвым извращенцем, а Луций и Марк – убийцами и потенциальными смертниками. Если преступление вскроется, им конец.

Изгнание. Патрициев не могли казнить – только лишить привилегий. Им срезали тавро и выжигали глотку, забирая голос и способность к магии. Но на практике эта процедура и была казнью, причем особо изощренной. Настолько, что большинство осужденных выбирали покончить с собой заранее. Как сделал отец Луция, например.

Луций чувствовал, как тревожно засвербили рубцы каждого из его тавро, особенно – Первого. Тавро сохранения наносили каждому магу на первой неделе жизни, и они вырастали, не зная даже обычной простуды. Им были не страшны мор и чума, которые выкашивали целые кварталы Нижних улиц. Но стоило повредить его, хвори поражали холеное, не умеющее защититься тело. За пару дней патриций превращался в изъеденного язвами калеку, который беззвучно молил о милосердной смерти.

От одной мысли о такой участи Луция прошиб холодный, липкий пот.

Смерть Корвина стала случайностью, и связать ее с Марком или Луцием было невозможно – они даже знакомы с ним не были. Луций не сомневался, что никто и никогда не обнаружит тело сенатора: все, за что брался Центо, он делал хорошо.

Все обойдется. Должно обойтись.

Глухой стук заставил Луция вздрогнуть. Орхо умудрился принести большую деревянную лохань и с грохотом поставил ее в центре комнаты. Луций исподлобья наблюдал за ним. Последний раз он видел это корыто лет пятнадцать назад. Кочевник начал заполнять лохань водой из ведер. Он занимался своим делом с такой безмятежностью, будто в прислуживании для него не было ничего унизительного, но и характерной для слуги робости в нем Луций не находил.

— Зачем ты это делаешь? – Луций поморщился от саднящей боли в горле. Его голос осип и звучал до омерзения беспомощно.