Книга Кровь Тала, страница 88 – Софья Шиманская

Кинжал держал ощерившийся, как бешеный волчонок, мальчишка. Тот, что сидел в таверне у дальней стены и буравил его ненавидящим взглядом. Должно быть, выскользнул из бокового входа – Марк видел полоску света в темноте проулка. Ростом он едва доставал Марку до солнечного сплетения.

— Ты убил маму! – заорал он, снова бросаясь на трибуна с ножом. – Сдохни!

Марк едва смог увернуться. Тело двигалось неохотно. Голову заполнял сладкий туман равнодушия. Он с отстраненным удивлением заметил, как умело мальчик бил – под правильным углом, точно в печень. Слишком много крови. Прикрыв глаза, Марк сполз по стене. Больно не было. Печать Мандрагоры работала как надо. Просто хотелось спать.

– La roko kolapsu kaj enterigu la malamikojn sub sia pezo kliniĝu antaŭ la forto. Pli forta.

Красивый ровный голос. Следом за ним – разрывающий уши вопль, который тут же утонул в поднявшемся собачьем лае. Марк с трудом открыл глаза и все же увидел знакомое лицо. Бледное, отстраненное, с неправильными глазами, которые бликовали в полутьме.

— В соответствии с военным законом и решением куриатного комиция, нападение на военного магистрата карается смертью, – Кир Калеста смотрел на скорчившегося под его ногами мальчика, вытянув руку и удерживая Сеть. Другой рукой он умело чертил исцеляющую печать над Марком. – По эдикту Эстаса от первого года, утвержденному постановлением сената, покушение на Старшую Ветвь карается смертью. Pli forta.

Из горла мальчика вырвался утробный вой. Он вцепился в собственные волосы, выдирая их с мясом и затрясся в судороге.

Марк с трудом поднялся. Голова кружилась. Тошнота от потери крови давала о себе знать.

— Хватит, Калеста, – он оперся на плечо легата, избегая смотреть на жестокую казнь, – просто добей его.

Дверь в таверну распахнулась. В проулок вылетела рыжая девица. Она в ужасе уставилась на ребенка, оцепенела и перевела взгляд на Марка, словно ожидая от него объяснений.

Но потом ее лицо изменилось.

— Маги убили ребенка! – завопила она во все горло. – Все сюда! Маги убивают детей!

Кир обернулся к ней.

— Я не убиваю ребенка, – с совершенно неуместным негодованием сказал он, – как военный магистрат я имею право осуществлять казнь на месте, если того требует…

— Им плевать, Калеста, – прорычал Марк, схватив Кира за локоть, – численное преимущество. Отступаем!

Тот осекся и подчинился приказу, бросаясь вслед за трибуном в темноту переулка.

А Марк готов был поклясться, что на лице девицы из таверны промелькнула растерянная улыбка.

Талия закрыла глаза. Приглушенный свет лампад окрасил веки теплым персиковым заревом. Ковер был пушистым, подушка – мягкой. В комнате Луция пахло бумагами, смолой и свежестью. По телу расползался покой и острое чувство удовольствия, от которого щипало глаза. Прочесав пальцами влажные волосы, Талия потянулась так, что потемнело в глазах и, не глядя, нашарила рукой миску со спелым виноградом.

Да, устройство талорских бань ей не слишком нравилось. Мыться в горячих бассейнах было куда приятнее, чем просто сидеть в облаке горячего пара, а потом обливаться холодной водой, еще и без помощи рабов. Но она, по крайней мере, помылась и смогла наконец побыть наедине с собой. За время жизни в Нижнем городе такие маленькие моменты радости уже стали казаться ей чем-то почти мифическим. Печать Лиц, которую подарил ей Луций, не скрывала рубцов тавро, покрывавших ее грудь и спину. А Талия своими глазами видела, чем может закончиться их демонстрация гудящему, как потревоженный улей, плебсу. Глупо было бы пасть жертвой собственных слухов.