Книга Кровь Тала, страница 37 – Софья Шиманская

Луций стиснул зубы так сильно, что заныли челюсти, а мерзкий всхлип все равно сорвался с губ.

— Зачем ты это делаешь?

— Затем, что ты отказываешься. Ты уже все сделал правильно, Эдера. Ты утратил магию. Ты можешь горевать о ней.

— Прекрати! – Луций спиной чувствовал взгляд Орхо. – Не надо меня жалеть, не надо за меня мстить, не надо меня выхаживать, это…

Он осекся и не смог произнести это слово. Унизительно.

Тело восстановится. Ему больше незачем прятать лицо. Свет… он научится пользоваться этим сраным огнивом. Быть ренегатом и плебеем, лишиться статуса и магии, заходиться в кашле при каждом неловком вдохе – пережить можно все. Только не жалость к себе.

Он провел рукой по лицу, стирая слезы, и услышал за спиной шорох свежего снега.

— Когда они принесли тебя, ты пах падалью. Ты был заживо гниющим куском мяса, и о том, что ты еще жив, говорили лишь предсмертные судороги, – голос Орхо звучал глухо, – а я ничего не мог сделать. Я не жалею тебя, Эдера. Ты справился со всем. А вот я устал не справляться. Если тебе не нужна жалость, отдай ее мне.

Луций обернулся.

Он осторожно провел большим пальцем по застывшей горькой складке в уголке рта Орхо, всмотрелся в его лицо. Тот словно хотел улыбнуться, но забыл, как это делается. Стоял на ногах только потому, что так было нужно.

«Твоего бешеного пса уже убили, Эдера».

Жалость, сперва робкая и неумелая, медленно растекалась под кожей щемящим теплом.

— Так когда ты в последний раз спал?

Орхо уткнулся лбом в его плечо.

— В Эдесе. Привык следить, дышишь ли ты.

— Дышу, – Луций подул ему в висок. – Пока выходит плохо, но это временно. Просто прибавилась пара новых шрамов. И голос паршивый.

— Отличный голос.

— Как скажешь.

— Я не лгал тебе, Эдера, – помолчав, вздохнул Орхо. – Скрывал, недоговаривал – у меня были причины. Но…

— Я знаю, – оборвал его Луций, – ты ужасный лжец. Я догадался, что ты талорец, понял, что ты хан. Заметил бы и то, что ты проводник, если бы знал, на что смотреть.

— Ты останешься?

— Не надейся, рабом я тебе не стану, – Луций ухмыльнулся. – Я Даллах, в конце концов, мне по статусу не положено. Наймешь меня на службу, сделаешь советником. Кумовство и протекционизм. Не я первый, не я последний. Еще посмотрим, чья тут выгода.

— Язва.

— Скучал?

Орхо рассмеялся и устало растер лицо ладонью, а потом вдруг замер и втянул носом воздух, виновато поморщившись.

— Есть еще кое-что, что нам стоит обсудить…

— Потом. Обсудим потом, – остановил его Луций, сам с трудом веря своим словам. Любопытство, которое вело и глодало его всю жизнь, едва не прикончило, сейчас только вяло шевельнулось в груди и отступило. – Сейчас ты должен отоспаться.

Орхо сделал было вдох, чтобы возразить, но потом измученно кивнул и снова склонил голову на плечо Луция.

— Как хозяин прикажет. Займу твою кровать.

Скрежет металла по камню раздробил тишину. Луций поморщился и бросил взгляд на Орхо. Тот даже не вздрогнул. Спал глубоко и спокойно, спрятав лицо в подушку. Удивительная способность, которую Луций заметил еще в Эдесе – Орхо избирательно игнорировал во сне все, что казалось ему неважным, и при этом чутко вскидывался от изменившегося пульса Луция, когда того одолевали кошмары.

Улыбнувшись своим мыслям, Луций с трудом приподнял над полом громоздкое зеркало в кованой раме и привалил его к стене, а потом уселся на пол, чтобы отдышаться.