Книга Кровь Тала, страница 176 – Софья Шиманская

Сайрмор ожил. Недовольный, словно невыспавшийся зверь, он рвался на свободу, сам себя подначивал, бурлил и плевался пеной.

Орхо молча наблюдал за его возмущением. Потом обернулся к Луцию. На его губах играла безмятежная улыбка.

— Едем домой, змееныш.

— Отлично, – негромко сказал Луций и лукаво усмехнулся, – у меня как раз созрела новая идея.

Сабля легла в руку как влитая. С гулом рассекла воздух, швырнув на стену кокетливые зеленые отблески. Плутовка. Орхо погладил ладонью танталовое лезвие – оно жадно впитало его жар. Металл напитался розовато-персиковым сиянием, торбернит заиграл мятной нежностью. Держать такую саблю в ножнах – кощунство. Эту красавицу нужно поить кровью и развлекать при каждом удобном случае.

Он развернул клинок и сунул его в зев очага. Огонь взвился к потолку. Где-то в глубине пещер откликнулся треск – не то дерево в костре лопнуло, не то глина перекрытий.

Орхо медленно провел пальцем по пылающей кромке и кивнул самому себе. Металл остался твердым, выдержал жар Первого. Кузнец постарался на славу. Когда заработают плавильни и клинки с добавлением торбенитовой руды будут производиться потоком, война с Эдесом пойдет куда веселее. По плану первая партия должна была поспеть аккурат к весеннему наступлению Республики на Белый Кряж, но… зачем еще нужны планы как не для того, чтобы рушиться в прах?

Орхо еще раз провернул саблю, любуясь зеленоватыми всполохами, и, не без сожаления стряхнув искры с лезвия, вышел из оружейной. За углом в коридоре слышался гул. Подняв голову к потолку, Орхо втянул носом воздух – тягучий, жирный от запаха дегтя и промасленной кожи. В нем клубилось нетерпение, что всегда витало в лагере перед походом. Он свернул в основной проход – туда, где потолок пещеры устремлялся вверх, превращаясь в купол общего зала.

Здесь воздух дрожал и сочился боевым задором. Нукеры готовились сниматься с места. Вдоль стен стояли мешки с зерном, ящики, бочки, туго стянутые бурдюки, собранные арканы и пращи. Влажный воздух пах нагретой костяной броней. Где-то смеялись в голос, где-то матерились. Похабные истории сыпались вперемешку с распоряжениями, вплетались в треск брони и резонировали под потолком. Занятые сборами бойцы даже не обратили внимания на появление проводника. Орхо неторопливо двинулся вглубь зала. Глядел, как нукеры натягивают ремни, помогая друг другу прилаживать блестящую по сгибам броню, точат клинки и чинят сбрую. Баски шуршали, перекатываясь по бедрам, матовая кость глотала свет, обшитая кожа бликовала в свете лампад.

Хан улыбнулся. Давно пещеры не дышали такой заразительной жизнью. Давно не было войны.

Как торговец Орхо войну презирал – она рвала цепи поставок и взвинчивала цены. Но как талорец – чувствовал в жилах биение азарта. Слишком горячей была кровь детей Тала. Она никогда не искала мира и с трудом терпела покой. Даже если война была дурной затеей, она не переставала быть притягательной.

Восемь тысяч талорцев против восьмидесяти тысяч эдесских легионеров. Плюс боевые маги. На стороне Эдеса укрепления и преимущество высоты в скалистом Йорде. Самоубийственная авантюра. Как хан, Орхо отчетливо понимал ее безрассудность. Как проводник – неистово жаждал ее, в кои-то веки позволяя трепету Первого вволю пощекотать себе нервы.