Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 191 – Александр Галиновский

Кто-то из солдат осторожно шагнул ближе, направляя ствол винтовки на кокон. Он коснулся свертка стволом, а когда никакой реакции не последовало, надавил сильнее. На коконе образовалась вмятина, которая медленно разгладилась.

— Мертв,– констатировал солдат.– Похоже, у Анабаса с Суром был верный адрес.

Похоже, что так.

Повисла тишина. Овладевшее солдатами потрясение было таким осязаемым, а атмосфера настолько давящей, что казалось, сам воздух вокруг загустел. А последние сказанные слова повисли в воздухе.

Мертв?

Нет – конечно, нет.

Разглядывая кокон, Дагал пытался понять, что тот скрывает. Как бы ни обострились его чувства, их было недостаточно.

И тут внезапно – впервые за все время, что Ош владел его телом,– Дагал услышал Голос. Поначалу едва различимый, но постепенно набирающий силу. Знакомый голос. Голос старого друга, советчика, наставника…

Узнать, что скрывает кокон, можно лишь одним способом…

Сам Дагал оружия не носил, однако нож быстро нашелся. Его обладатель, солдат с усами цвета прошлогодней соломы, мгновенно понял, что от него требуется. Став на одно колено, он опустил сверкающее лезвие одним уверенным движением. Это походило на будничную рутину или даже хуже – на разминку перед настоящей работой. Остро отточенный нож погрузился в кокон на треть, после чего солдат остановился. Было видно, что он точно знает, как вспороть брюхо животному и добраться до внутренностей таким образом, чтобы не повредить органы и не слишком испортить шкуру. Затем солдат развернул лезвие на сорок пять градусов и продолжил разрез. Из разреза наружу начала сочиться густая темная жидкость.

Все то время, пока он делал свое дело, Дагал не отрываясь следил за лицом человека в коконе. Странное дело, он был жив, но на этом бесстрастном лице не пошевелился ни один мускул. Словно голова, в отличие от всего остального тела, была мертва…

Наконец кокон был разрезан от шеи до самого низа, и солдат откинул в стороны обе половинки. Дагал отметил, что внутри материал гораздо светлее, чем снаружи, и как будто сделан из мельчайших нитей, склеенных в подобие конуса. Больше всего нечто напоминало толстое веретено, на конце которого находилась безвольно болтающаяся голова.

В воздухе разлился отвратительный запах. Это был запах тряпок, которыми рабы стирают с хозяйских столов: воняющих пролитым вином, жиром, луком, плесенью…

Дагал-Ош не ошибся. Перед ним действительно был кокон с заключенным в нем человеком. Сейчас от несчастного остались лишь наполовину растворенные конечности, фрагмент грудной клетки и непонятная бугристая масса в районе живота. Больше всего это походило на серый студень, сквозь который просматривались белые кости.

Дагал знал, что может запустить руку в этот студень и коснуться ребра или берцовой кости, даже выдернуть их, ведь хрящи тоже растворились. Какие мучения пережил этот человек? И следовало ли считать его живым, раз все, включая разум, было безнадежно мертво?

Все, кроме сердца, которое продолжало биться, несмотря на то, что для него не осталось никакой надежды.

Пока Дагал разглядывал освобожденного из кокона человека, тот начал мелко дрожать. Солдаты отпрянули. У кого-то опять случился приступ рвоты, кто-то, неуклюже оступившись, натолкнулся на вазу или скульптуру, которая с грохотом разлетелась на части.