Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 126 – Александр Галиновский

Мысль эта была отстраненной и нереальной, словно в голове у него звучал чужой голос.

Теперь, когда существование ламий стало фактом, он по-другому воспринимал все остальное. Возможно, увиденное на гобелене в грязной фабричной каморке – не такой уж и бред? Или бред – это все происходящее с ним с того самого момента, как он открыл глаза после сна с монетой?

А вдруг он и вовсе не открывал их?

Вдруг он спит и видит сон? Сон внутри еще одного сна.

Технически, если спать и видеть сны, один внутри другого, то можно никогда и не проснуться. Просыпаешься внутри одного сна – и тут же оказываешься в другом… И так до бесконечности.

Логика сна, вновь подумал Тисонга, это отсутствие всякой логики.

И все же у него оставалось проверенное средство. Кто-то назвал бы его последним. Так можно было быстро покинуть любое сновидение: сложить крылья и падать, падать, падать… Пока не появится бешено несущаяся навстречу земная твердь. Ну а если не появится… Тогда он будет, по крайней мере, уверен, что мир не сдвинулся с места и все в нем по-прежнему: Небесные города находятся там, где им положено, не-ангелы выполняют работу, а ремесленники сна, включая его брата, мирно спят в Башне, дожидаясь, пока явится Учитель, развернет свиток и прочтет каждодневную молитву…

Погоня оказалась недолгой.

– Стой!

С того момента, как неизвестный бродяга вылез из окна подвала, и до того мига, когда прозвучал крик, прошло меньше нескольких ударов сердца. Столько времени потребовалось бы, чтобы сделать вдох, пройти три шага или достать оружие, прицелиться, а затем нажать на спуск.

Если подумать, никакой погони вообще не было. Напарники, отходившие от лавки Рашки, увидели, как какой-то тип вылезает из крохотного окошка вровень с землей. Оба ахнули: никому из них и в голову не приходило, что в такое крохотное отверстие может пролезть человек.

Кричал Анабас, а стрелял Сур.

Рашка наблюдал за происходящим в крохотную щель под самой крышей изнутри здания. Вид открывается сверху и сбоку – так он видел бы переулок, если бы, к примеру, выглянул в окно. Однако окон в лавке у паука не было, и вот почему: много лет назад одна из жертв Рашки вырвалась еще до того, как он закончил пеленать ее паутиной. Будучи в чем мать родила, крича и размахивая руками, человек пробежал два квартала, пока его неожиданно не сбила конная повозка. Сбила, к счастью, насмерть. Поэтому никто не узнал, откуда он бежал и кто был причиной, мягко говоря, странного вида несчастного. После этого Рашка заколотил все окна, а на место проемов повесил гобелены и покрывала. И все же кое-что он упустил. Одно окно, в подвале, осталось не завешенным. Теперь паук проклинал себя за это. Оплошность, которая могла стоить ему всех планов!

Поэтому он обрадовался, когда один из стражей поднял пистолет, прицелился бродяге в спину и нажал на спуск.

Стражи не так часто заглядывали в эту часть города. Однако произошедшие за последнее время убийства изменили установившийся порядок, и теперь свистки городских стражников регулярно прорезали тишину трущоб. Этими свистками они сообщали друг другу, как проходит патрулирование. В обычном режиме – один короткий свисток и два длинных, а если требуется помощь – то три коротких или три длинных. Последние почти никогда не звучали, поскольку с недавних пор трущобы удивительным образом сделались относительно спокойным местом. И все потому, что поблизости орудовал неизвестный убийца. Чудовище, которое похищает с места преступления части тел своих жертв.