Книга Однажды я стала принцессой. Книга 1, страница 55 – Плутос

От его рассказа у меня вдруг холодок побежал по спине. Клод говорил очень спокойным тоном, будто просто вспоминал случай из жизни, но на моем индикаторе опасности начинала все ярче мигать красная лампочка.

— Но все же я тогда нашел способ вернуть им память.

В-вот ч-черт! Неужели дурное предчувствие меня не обманывает? Нашел способ вернуть память? Что бы это значило? И почему при этих словах у меня на голове зашевелились волосы?

— За долгие годы я узнал сотни таких способов.

А-а-а! Что еще за способы такие? Нет-нет, не надо рассказывать. Умоляю! Каким же образом можно заставить наемного убийцу признаться в преступлении? Пытка? Это ведь пытка? Ты на пытку намекаешь? Ой-ой-ой…

— Впрочем, для тебя они не подойдут.

Ну, конечно! Конечно! Уж если ты решишься применять такие чудовищные методы по отношению к ребенку, значит, ты хуже, чем какой-нибудь поехавший психопат. Ой, мамочка, роди меня обратно!

— Вот бывает же такое: совсем недавно, казалось, ты прекрасно знала эту песню, а тут раз – и забыла. И я все думаю, как же мне быть… Как помочь вернуть тебе память…

— А я вспомнила! Вспомнила колыбельную.

Все, не могу больше сопротивляться, у меня сейчас сердце не выдержит. Ай! Сколько можно качать меня на этих качелях?! То ведет себя как нормальный человек, то вдруг превращается в кровожадного монстра! Меня уже трясет! Неужели ему совсем меня не жалко?

— Ати споет папе песенку!

А то пока я тут препираюсь, пытаясь сохранить остатки гордости, сама не замечу, как отправлюсь на небеса. Не хочу даже думать о том, что этот урод способен со мной сделать под предлогом улучшения памяти.

— Когда наступит ночь, милая звездочка мне улыбнется, – начала я затрапезным тоном, будто меня уже ведут на убой. – Завтра будет день опять, будем мы с тобой играть, солнцу улыбнемся.

Хнык. Настроение такое, что охота удавиться. Клод, ну что ты за мразь такая! Мне из-за тебя теперь так стыдно!

Когда я допела, этот ублюдок уставился на меня в недоумении, мол, почему остановилась. Ах ты, тварь! Остановилась, потому что песня короткая! Кончилась песенка! Но мне пришлось пропеть ее еще и еще, с чувством и выражением, пока эта мразь, наконец, не насытилась.

И после того, как я повторила колыбельную раз шесть, Клод вдруг закрыл глаза. Он что, заставил меня терпеть этот стыд просто потому, что решил вздремнуть? Вот ничтожество! А-а-а!

Чтобы убедиться, что он действительно заснул, я сначала помахала рукой у него перед лицом. Затем легонько ткнула пальцем в щеку. А когда он так и не шелохнулся, осмелела и решила пощекотать его подмышки.

Окончательно убедившись, что Клод крепко уснул, я не стерпела и принялась вырывать у него волосы, словно выпалывала сорняки. Ах ты, гад! Думал, можешь меня опозорить, и тебе за это ничего не будет? На! На! Ты у меня лысым останешься!

— Его величество изволили почивать?

Ой, мамочки! Я испугалась, когда из зала приемов вдруг неожиданно раздался голос Феликса. Голос был совсем близко, похоже, рыцарь стоял у самой портьеры. Интересно, как давно он был тут?

— Э-э-э… Да.

— О, такое случается нечасто. Он не из тех, кто готов показаться беззащитным перед окружающими.

Когда я услышала то, что Феликс с улыбкой произнес дальше, мне захотелось забиться в какую-нибудь щель: