Книга Однажды я стала принцессой. Книга 2, страница 60 – Плутос

Смешно. Просто смешно. Какая семья. Отец и дочь. Это звучало настолько нелепо, что Клод даже не мог выдавить ухмылки. Если он на это пошел, значит, на него тоже подействовало колдовство той лживой девки.

Но почему? Почему у него такое выражение лица?

Почему?

Какого черта?

Он никогда так не выглядел. На этом лице не было усталости, разочарования, которые преследовали его с детства. В теплом взгляде можно было прочесть только бесконечное спокойствие и умиротворенность. Он даже не знал, что может выглядеть так.

Как это понимать? Кто этот человек, нагло примеривший его лицо и сидящий там с таким расслабленным видом?

Магия. Все дело в ней. Нужно было найти эту девку и как можно скорее от нее избавиться…

Клод решил уничтожить картину.

Но почему-то его рука лишь немного дернулась и осталась висеть вдоль тела. Он снова попытался ее поднять, но ему, как ни странно, ничего не удалось.

— Я подожду вас снаружи, – тихо произнес Феликс. Все это время он стоял рядом, а затем тихонько вышел за дверь.

Клод не отрывал взгляда от лица девушки на картине. Он ничего не понимал. Почему у него так болело сердце, когда он видел ее?

— Пап, у меня есть одно желание.

В какой-то момент совсем рядом ему почудился чей-то мягкий шепот.

«Можешь считать это преждевременным подарком мне на день рождения. Выслушаешь меня?»

«Желание. Что это за желание?»

«Я хочу портрет. Вроде тех, что висят в галерее. Но я хочу, чтобы мы были на нем вместе».

Тут же новая волна боли пронзила его голову. Клод с трудом сдержал стон и невольно сжал виски. Нужно перестать об этом думать. Нужно просто избавиться от причины его беспокойства. Нужно уничтожить картину.

Это так просто… Но почему-то он не мог поднять на нее руку. Почему? Что с этой картиной? И чей это был шепот?..

— Это все магия.

Даже теперь, когда Клод пришел в себя, он не мог не заметить, что один лишь вид этой девки приносил ему странное ощущение покоя. Клод продолжал рассматривать картину. Он чувствовал себя так, словно у него кость в горле застряла. А еще его не отпускало ощущение тоски – словно он нашел что-то ценное, утраченное прежде, чем осознал его значимость.

Он стоял перед портретом, задаваясь вопросом, не сошел ли он с ума, пока солнце не скрылось за горизонтом.

После этого Клод страдал от бессонницы. Даже закрывая глаза, он видел горы накопившихся дел и неизбежно начинал думать о том, о ком не хотел. Когда он их открывал перед ним вставали затуманенные слезами глаза. Он совсем лишился сна.

Поэтому, когда он увидел девушку с картины в саду за дворцом, он решил немедленно от нее избавиться. Надо было убить ее еще в тот момент, когда он только очнулся. Это было верным решением, и плевать – дочь она ему или нет.

Девушка, стоявшая перед ним, даже во сне не давала ему покоя. Она действовала ему на нервы, сводила с ума. Ее лицо было так похоже на одно, которое он давно пытался забыть, что Клод испытывал почти физическую боль.

Однако, даже приняв решение избавиться от нее, он не торопился воплотить его в жизнь. Клод сознательно избегал мыслей о том, что эта девушка приходилась ему дочерью. Поэтому ему не оставалось иного выхода – он должен был убить ее сейчас. Если он этого не сделает, то снова будет откладывать.

— Папа…

— Папа?

Каждый раз, когда она так его называла, его сердце словно сжимали тиски. Это было невыносимо.