Книга Однажды я стала принцессой. Книга 3, страница 179 – Плутос

Лукас не мог приблизиться к нему и просто стоял, глядя на стремительно растворявшегося человека.

— Не смотри на меня так.

В ослепительном рассвете в последний раз прозвучал его срывающийся голос.

— Разве это не естественный ход вещей, когда родители умирают раньше своих детей?

Он исчез, оставив после себя то, что даже прощанием было трудно назвать. Эта смерть оказалась настолько бессмысленной и жалкой, что ее невозможно было считать концом, достойным великого мага.

Лукас остался стоять на месте, не в состоянии поверить в то, что только что произошло. В его побледневшее лицо бил ослепительный солнечный свет. Ветер звенел в ушах.

Хоть раньше он никогда о подобном не думал, сейчас он ощущал себя ребенком, брошенным в открытом море.

Лукас с трудом пошевелил непослушными губами, но смог издать лишь приглушенный звук. Холод коснулся его онемевших пальцев.

Белый пепел, опустившийся на пол, начал развеиваться по ветру.

Только в этот момент Лукас осознал, что его оставили в полном одиночестве.

«Не смотри на меня так. Разве это не естественный ход вещей, когда родители умирают раньше своих детей?»

В ушах снова прозвучали последние слова, и Лукас не сдержал сухого смешка.

Родители? Какие, черт возьми, родители?

Какой нормальный родитель уходит из жизни на глазах у своего ребенка?

Внутри него что-то поднялось, но Лукас пытался подавить это. На губах и языке он почувствовал металлический вкус крови. Его глаза жгло.

Но, несмотря на все усилия, он не смог сдержаться. Колени Лукаса подкосились.

Кап. Кап…

На его руки падали горячие капли.

— Не смеши меня…

Он еще говорил, что считает его своим сыном?

Кого он насмешить пытался. Все его слова ничего не значили, ведь он никогда не обращался с ним как с сыном. Он сказал, что боится остаться один. Сказал, что хочет умереть. И поэтому оставил его здесь одного?

Лукас не ел, не спал. Он лишь плакал у белого праха своего отца. Скорби не было после смерти его кровных родственников, но этой утраты он вынести не смог.

Он потерял счет дням, сменявшим друг друга, пока был на той крыше.

После бесконечных слез Лукас понял мага башни.

Когда даже слез не осталось, он собрал в кончиках пальцев ману. И сразу после этого боль исчезла так же быстро, как и произнесенная ложь.

Лукас смог сразу встать на ноги. Он сдул оставшийся на полу белый пепел.

Постояв немного, глядя в пустоту, он покинул башню.

* * *

Лукас начал скитаться по миру.

Куда бы он ни пошел, его везде преследовали грандиозные события, будь то катастрофы или же чудеса. Все дрожали от страха или трепета перед ним.

К тому времени Лукаса уже называли магом Черной башни.

— У меня есть к вам просьба. Господин Лукас, не могли бы вы взять моего сына под свое крыло?

На какое-то время Лукас осел в Обелии. Кайлум, считавшийся в то время довольно сильным магом-императором, был единственным человеком, который по-своему нравился Лукасу. Потому-то он и задержался при императорском дворце в Обелии.

— Кто твой сопливый преемник? Как там его зовут?

— Этернитас. Вы уже девятый раз спрашиваете.

— А нечего придумывать такие длинные и одинаковые имена. Но, как бы то ни было, с какого перепуга мне с ним заниматься?

— У моего сына слишком много недостатков, так что я подумал, что его связь с самим магом Черной башни прибавит ему веса в глазах общественности.