Книга Однажды я стала принцессой. Книга 3, страница 126 – Плутос

— Атанасия! – Я едва успела подхватить ее.

Следы слез на лице вызывали жалость. К счастью, она просто уснула. Нет, скорее, не «к счастью».

Прижимая девушку к себе, я подняла голову. Лукас холодно наблюдал за мной. Он смотрел исключительно на меня, словно его совершенно не интересовала та, которую он только что усыпил.

Я не сомневалась, что смотрела на него с точно таким же холодом. Подавив бурлящие во мне эмоции, я спокойно спросила:

— Что ты себе позволяешь?

— Это только наше с ней дело. Не лезь.

Лукас держался отстраненно.

Возможно, он был прав. Принцесса Атанасия попросила его исполнить ее желание, и он прислушался к просьбе. У меня действительно не было причин вмешиваться.

Но как бы рационально это ни звучало, моему сердцу все равно было неспокойно.

— К тому же это не единственная проблема, из-за которой тебе нужно переживать, – однако вскоре Лукас тихо продолжил. – Императору недолго осталось.

— Что?

Я не сразу поняла, что он сказал, поэтому переспросила. Слова Лукаса никак не укладывались в моей голове.

— Я про твоего отца в этом мире. Он скоро умрет.

Тишина поглотила комнату. Его голос прозвучал для меня как удар грома посреди ясного неба и так же внезапно стих.

Я заглянула в его рубиновые глаза. На меня словно ушат ледяной воды вылили.

* * *

«Я сдаюсь».

Клоду снился сон.

«Если ты этого хочешь, я буду умолять тебя».

Во сне он отчаянно шептал эти слова кому-то. Он был настолько убит горем, что готов был с радостью упасть на колени, если бы человек перед ним того захотел.

Даже забавно. Он никогда в жизни ни к кому не испытывал подобных душераздирающих чувств. Но еще больше его поражало то, насколько все вокруг казалось настоящим – слишком ярким для сна.

«Выбери меня. Не думай ни о чем другом. Будь эгоистичной и выбери себя».

Однако лицо человека перед ним было размытым, словно подернутое какой-то дымкой. Хотя между ними была всего пара шагов, Клод не мог разглядеть, кто это.

Тц, ну и пусть. Все равно это сон. Подобный бред не мог случиться наяву.

Но тогда почему?..

Как он мог испытывать такую тоску по человеку, которого он даже не знал?

«Себя, а не ребенка, который даже в эту минуту забирает твою жизнь».

В этот самый момент туман, застилавший ему глаза, начал медленно рассеиваться. Когда острый подбородок и алые губы обрели четкость, Клод неосознанно протянул руку вперед. Вид слез, бежавших по белоснежной коже, разрывал ему сердце.

Он коснулся кристальной слезы – и тут же проснулся.

— М-м-м.

Когда он открыл глаза, его голову пронзила острая боль. Клод сел, потирая лоб. Судя по темноте, была ночь.

Почему-то у него в последнее время часто болела голова. Это и раньше случалось, когда он видел Атанасию, но приступы участились. Особенно сильной боль стала после того, когда он увидел, как Атанасия кашляет кровью в саду и теряет сознание. С тех пор, стоило ему только увидеть девушку или подумать о ней, боль накрывала с новой силой.

Будто какие-то воспоминания, давно забытые, пытались прорваться наружу.

Внезапно рука Клода, потиравшая лоб, замерла. Разве он только что не видел какой-то сон?

Странно, но он совершенно не мог его вспомнить. Осталось лишь чувство тоски…

Он невольно усмехнулся. Тоска. Что вообще могло вызвать у него такое чувство?

— Какой дурацкий сон, – пробормотал Клод и встал с дивана.