Книга Город богов и монстров, страница 47 – Кайла Эдвардс

— Зачем тут кресло?

На его губах порхала улыбка.

— Сам знаешь, – несмотря на попытку придать голосу силу и решимость, он прозвучал жалко. Какая же у нее выдалась кошмарная неделя. – И может, в следующий раз все-таки сначала постучишь. А вдруг я была бы раздета?

Насмешливые искры заплясали у него в глазах, но, к счастью, он не собирался отвечать на этот риторический вопрос, вопрос, от которого ее щеки вспыхнули. Ей никогда не удавалось удержать язык за зубами, когда это требовалось.

Дарьен окинул взглядом ее серую пижаму. На каждой ее груди была изображена половинка авокадо, а на заду красовалась надпись печатными буквами: «Поцелуй мой Хасс»^[1]. Пижаму на прошлый Йоль подарила ей любительница каламбуров Даллас. Но запустить телефоном в лицо Дарьену за то, что он слишком долго удерживал взгляд на ее груди – прикрытой лишь тканью пижамы, – она не успела, сообразив, что на самом деле он смотрит на ее руку, лежащую на талии.

И на татуировку с обвивший жезл змеей на внутренней поверхности ее левого предплечья: она излучала ярко-алое сияние, указывая на необходимость неотложной медицинской помощи, и это сияние отражалось в трафаретных авокадо.

Дарьен нахмурился.

— Пока меня не было, ты выходила из этой комнаты?

— Вроде того, – пробормотала она, складывая руки на груди, чтобы прикрыть ее. – В смысле, если считать те три минуты, за которые твоя компания дала мне понять, что мне здесь не рады.

Она удивилась, заметив блеснувший в его глазах гнев.

— Что они сделали?

— Мне захотелось есть, вот я и решила поискать что-нибудь. Я представилась, а твоя подружка объяснила, что обо мне думает, с помощью пары недобрых слов и ножа для стейка.

Дарьен прислонился к дверному косяку.

— Лейс?

Лорен коротко кивнула.

— Лейс мне не подружка, но к делу это не относится. Она тебе угрожала?

Грызя ноготь на мизинце, Лорен отозвалась:

— Да нет, ничего такого. Но если считать нападение на кухонный стол угрозой в мой адрес, тогда да.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Насколько я понимаю, ты не нашла ничего поесть.

— Ага.

Дарьен указал подбородком в сторону коридора.

— Идем. Ты, наверное, умираешь с голоду.

— Уже нет, – соврала она. Но он ответил ей таким грозным взглядом, что она со вздохом направилась к двери.

Максимус, Лейс и Тревис все еще были на кухне, когда Лорен вошла туда следом за Дарьеном. Грохоча армейскими ботинками, он прошагал к кухонному островку, у которого разговаривали трое Дьяволов. На кварцевой столешнице теснились пустые бутылки из-под пива и контейнеры от еды, купленной навынос.

Едва завидев Дарьена – и человеческую девчонку за его спиной, – все умолкли, никто не смотрел ему в глаза. А Дарьен, пройдя к островку, стряхнул с себя куртку и бросил ее на барный табурет. Потом закатал рукава темно-серой рубашки, открыв мускулистые руки выше локтей, уперся ладонями в стол и обвел всех внимательным взглядом.

Лорен остановилась в нескольких шагах от него рядом с обеденным столом, на поверхности деревянной столешницы которого был выжжен гигантский крылатый дьявол, парящий над Ангелтином. Она невольно сглотнула.

— Лорен сказала мне, что за время моего отсутствия ходила вниз и познакомилась с вами, – единственным, кто осмелился смотреть в глаза Дарьену дольше доли секунды, был Максимус. – А еще сказала, что все вы оказали ей радушный прием. Чего я и ожидал от моих Дьяволов, особенно после того, как предупредил их, что она пробудет здесь эти выходные. И особенно после того, как недвусмысленно запретил запугивать ее. И распорядился помочь ей чувствовать себя здесь как дома все время, которое я сочту нужным.