Книга Город богов и монстров, страница 255 – Кайла Эдвардс

На мучительный миг время остановилось, а потом снова рванулось вперед. Дарьен не помнил, как он вышел из машины: в следующий момент он бежал к Лорен. Мир вращался под его ногами, он видел ее все ближе. И понимал, что подлетел к ней почти мгновенно.

Но все равно опоздал.

Лорен молчала, пока Дарьен открывал дверцу с пассажирской стороны и помогал ей забраться внутрь.

Садясь за руль, он уже звонил к ближайшему ветеринару и одновременно запускал двигатель. Его сердце колотилось так быстро, что чуть не выскакивало из груди. Когда в первой клинике не ответили, он набрал следующую.

Потом еще одну.

И еще.

Нигде не отвечали. Да, час был поздний, но он думал, что хоть в одну из этих забытых богами контор можно обратиться в экстренном случае…

Лорен начала всхлипывать, качаясь вперед-назад, и задыхающимся голосом запела псу песню.

Треклятые гудки в телефоне шли один за другим. Включился очередной автоответчик.

Дерьмо. Вот ведь дерьмо.

Рука Дарьена сжалась на руле, темная улица расстилалась под шинами.

— «Тише, моя крошка, не говори ни слова. Мама тебе купит пересмешника живого», – всхлипывая, выговаривала Лорен слова песни и гладила пса по голове. – «Если пересмешник петь тебе не станет, то кольцо с брильянтом она тебе достанет». – Все это время пес смотрел на нее, но его карие глаза постепенно тускнели и моргали все медленнее. Дарьен слышал каждый удар сердца Сингера, и эти удары становились все более медлительными и тяжелыми.

Выругавшись, Дарьен бросил телефон на приборную панель: очередной звонок переключился на голосовую почту. Машина мчалась вперед, обгоняя другой транспорт, Дарьен решил везти пса в приемную скорой помощи главной больницы Ангелтина. Кто-нибудь там согласится помочь. А если не согласится, он их заставит.

А Лорен все пела – сиплым, срывающимся голосом.

— «Если же колечко медью обернется, для тебя у мамы зеркальце найдется…» – слезы душили ее, она едва выговаривала слова, но все-таки пела. И укачивала на руках умирающего пса. – «Если это зеркало… Если разобьется зеркало…» – ее голос оборвался. Дарьен услышал, как она в панике схватила ртом воздух.

В машине повисло молчание. В этом молчании одно сердце испуганно забилось еще быстрее, а удары другого становились все слабее и глуше.

Рассыпая из-под колес гравий, Дарьен затормозил на обочине.

Лорен нежно погладила пса.

— Сингер… – прошептала она. Это единственное слово было мольбой. Молитвой. Она снова принялась качать его. – «Если… разобьется… зеркало на части…» – пыталась петь она, но слова оборвал приглушенный всхлип, Лорен прижала окровавленную руку ко рту, открытому в безмолвном вопле.

Дарьен услышал это в тот же момент, когда почувствовал: сердце остановилось. Карие глаза, которые так преданно смотрели на Лорен всего мгновение назад, остекленели, едва огонек души Сингера затрепетал…

И погас.

Пес умер.

Сингер был мертв.

Слова Лорен стали почти неразличимыми всхлипами.

— Нет. Нет… ну пожалуйста… – она прижалась ухом к груди пса, легонько потрясла ее, словно надеясь убедить сердце возобновить работу. Одной рукой она прижимала к себе тело пса, другой гладила его поникшие уши и едва слышно шептала – никому, разве что какому-нибудь божеству: – Подожди… прошу. Не надо. Не отнимай его у меня. Подожди, – она уткнулась лицом в шерсть Сингера, сотрясаясь всем телом от рыданий.