Книга Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло!, страница 66 – Дарина Ромм

— Успокойся, — раздался раздражённый ответ. — А то пирожки свои растрясёшь. Хотя, судя по хлюпающим звукам, с ними уже всё кончено.

От такой трогательной заботы о моих съестных припасах захотелось либо хохотать, либо рыдать. Я обессиленно замерла, только попыталась понять маршрут нашего движения. Куда дикарь меня тащит? В тюрьму? В застенки?

В нос ударил знакомый запах: сушёные травы и озон. Я повернула голову, осматриваясь, и едва не взвыла – Нарр притащил меня в лазарет! Решил исполнить мечту Шнобель и сгноить меня в нулевой палате?

Дракон распахнул дверь и, грохоча каблуками, потопал по полутёмному коридору. Откуда-то выскочила испуганная целительница. Громко ойкнула, увидев нас.

— Свободную палату мне! Чтобы закрывалась, и никто не мешал! — приказал дракон, не церемонясь.

Целительница показала пальцем на ближайшую дверь.

— Лаборатория… Пустует… Там удобно и замок имеется.

Не говоря ни слова, Нарр ввалился внутрь, поставил меня на пол и велел:

— Сядь и замри, Аполлинария.

Пошатываясь, я добрела до стула у стены и плюхнулась на сиденье. Схватилась за голову, пытаясь прогнать головокружение, и начала осматриваться.

Комната была заставлена шкафами со склянками, в углу потрескивал какой-то тигель. Пахло травами, химикатами и чем-то металлическим.

Прямо передо мной возвышалась высокая и длинная, покрытая бурыми пятнами каменная скамья. У изголовья и в ногах этого сооружения лежали толстые кожаные ремни со стальными манжетами на концах. «Точно, как стол для вскрытия в морге или кушетка в психушке, как их показывают в фильмах ужасов», — мелькнула у меня паническая мысль. Воображение немедленно нарисовало, как меня привязывают к этому и… Мамочки, неужели реально пытать будут?

Пока я в смотрела на кошмарную кушетку, Нарр встал возле двери, начал делать какие-то пасы, и вокруг дверного проёма заколыхалось голубоватое свечение. Перешёл к окну и проделал то же самое. Потом повернулся и начал медленно приближаться ко мне.

— Теперь нам никто не помешает поговорить по душам, Аполлинария Милославич.

Я вдавилась спиной в спинку стула и торопливо забормотала:

— Честное слово, я ничего не делала! Марник не толкала, магию не применяла, никому не вредила. Это всё поклёп и наговоры мэтры Шнобель: она меня ненавидит и готова на Аполлинарию Милославич всех собак повесить!

Не реагируя на мои оправдания, даже как будто не слыша меня, Нарр подошёл к моему стулу. Встал почти вплотную, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо, и наклонился. Глядя мне в глаза, произнес:

— Откуда ты взялась, Аполлинария, из какого мира? Или ты не Аполлинария?

Вот так... Кажется, моё притворство накрылось медным тазом, не успев толком начаться. И судя по ледяному взгляду «господина дракона», весёлого в моём положении уже ничего не будет.

44

— Из какого ты мира? — повторил Нарр, внимательно вглядываясь в моё лицо.

От страха я громко сглотнула: закончились мои попытки сойти за настоящую Аполлинарию. Вдруг в этом мире подселёнок в чужие тела на кострах сжигают? Но нет, так просто я не сдамся!

Так что выпрямляем спинку, на лицо навешиваем недоумение и идём в несознанку.

— Не понимаю, о чём вы, господин дракон? Конечно, я Аполлинария. И очень даже – Милославич. У вас солнечный удар, что такие вопросы задаёте? Или мэтра директриса вас покусала и заразила ненавистью ко мне? Простите, но противоядия у меня нет, — отрезала я, стараясь не показать, как мне страшно.