Книга …Jet'aime…, страница 20 – Галина Колоскова

Но было всё так, а не иначе, и это его грехом был наложен запрет на рождение детей Кларисс. Его проклятие лишило жену самого ценного, самого желанного для женщины − материнства. Выйди она замуж за любого другого мужчину, возможно, была бы по-настоящему счастлива.

Брион постарался отстраниться от ситуации, иначе кресло клиента станет местом смерти, а этого допустить нельзя: его ждёт Эстель. Больше свои обещания перед ней он не нарушит!

Помощник детектива пригласил секретаря Алена в кабинет, опасаясь за здоровье бледного как смерть клиента.

Вернер накапал в стакан взятые с собой капли, прописанные доктором.

— Мистер Брион, вы очень плохо выглядите. Может быть, всё-таки вызовем неотложку?

— Нет, меня ждут. – Он с трудом поднялся и пожал руку Элиоту. – Спасибо огромное, я вам очень признателен. Такие, как вы, необходимы этому месту. Дай Бог вам здоровья!

Ален обернулся на пороге, всё-таки решившись задать мучающий душу вопрос:

— Мистер Стоун, в отчёте указан пол плода?

— Да, женский.

Из груди старика вырвался протяжный стон.

— Девочка…

Его маленькая крошка, наверное, похожая на маму… Рыжее чудо с ясными глазками…

«Как же ты могла на такое решиться? Насколько сильно была опозорена, загнана в угол…»

Горечь заполнила горло. С каждой новостью его прошлое становилось всё тягостнее, а последствия преступного поступка – ужаснее.

— Прости! – и это «прости» он адресовал не рождённой дочери, ещё в утробе матери обречённой отцом на позор и презрение общества.

— Вы что-то сказали, мистер Брион? – Жак с волнением смотрел на хозяина.

Ален понял причину опасений помощника.

— Не беспокойся, я не сошёл с ума. Помнишь, ты говорил вчера, что я честный человек? Это не так. Яподлец, коих свет не видывал. И чтобы меня простил Бог, понадобится не одна сотня молебнов и тонны свечей, поставленных за грешную душу. А чтобы простили те, кого я предал, – по морщинистой щеке потекла слеза, – нужно вернуться в прошлое, что, к сожалению, невозможно.

— Молебен и свечи я вам обещаю, а вот предоставить машину времени Герберта Уэллса, увы, не могу.

— Второй раз за последние дни слышу это имя.

— Писатель-фантаст. Я же говорил, что увлекаюсь романами о том, чего нет; они дарят надежду на лучшее будущее.

— Выходит, я читал совсем не ту литературу. – Он еле слышно добавил: – И совершал не те поступки…

Старик сомкнул глаза, едва опустился на сиденье. Он молил Бога не забирать жизнь сейчас, дать возможность ещё раз увидеть Эстель, проститься с любимой перед смертью.

* * *

— Мистер Брион, приехали!

В этот раз Ален быстро вышел из дрёмы. Сердечная боль преследовала даже во сне, глухими ударами едва трепещущегося сердца отмеривая последние минуты жизни.

— Жак, тебе придётся вытаскивать меня из салона. Что-то совсем сил не осталось.

— Не мудрено. С таким насыщенным расписанием последних дней я-то устал, а уж вы − тем более. Только на кладбище который раз приезжаем. – Он вытянул работодателя за руки из автомобиля и, подав трость, подставил для опоры локоть. – Ну, показывайте, на свидание с кем каждый день бегаете, словно влюблённый юноша.

— Ты остановишься за три метра до большого зеркала. – Старик не дал Вернеру возразить. – Так нужно! И уйдёшь, запомнив место. Именно там я и хочу быть похоронен – рядом с плитой с именем Эстель.