Книга Игра, страница 70 – Tina Jay Rayder

Усталость. Напряжение. Постоянная готовность сорваться и бежать. Такое Игрой не вылечишь, если уже успела заразить.

Там к нам присоединились еще трое. Люди, сумевшие когда-то сбежать, когда я разнесла дворец Дмитрия. Не сразу вспомнили меня. Точнее, лицо не вспомнили. Но один мужчина — высокий, с перебитым носом и шрамом на подбородке — долго смотрел на меня, а потом сказал:

— Это ты.

— Я много кем была, — честно ответила я. — Уточни.

— Та самая. Из Гонок. Которая все там сломала к чертям.

— А. Да. — Я неловко почесала нос. — Было дело.

— Я пойду, — сказал он.

Вот так просто.

За ним пошла коротко остриженная девушка с лицом, будто ее уже давно ничем не удивить, и еще один парень — молчаливый, широкоплечий, с руками кузнеца и походкой человека, привыкшего выживать.

Не все соглашались.

И это было правильно.

Некоторые смотрели на нас, как на сумасшедших. Некоторые — как на покойников, которые пока еще не в курсе собственного положения. Некоторые просто отворачивались. Я их не осуждала. В здравом уме и инстинкте самосохранения за нами бы не пошел никто.

Но были и другие.

Те, кто уже устал бояться.

Те, кому было нечего терять.

Те, кто просто слишком сильно ненавидел Дмитрия и все, что он успел сделать.

К концу второго дня нас стало около двадцати.

Небольшой, разношерстный, упрямый отряд тех, кого нормальные люди вели бы не на войну, а прямиком к хорошему психиатру.

Мне нравилось.

Это, наверное, говорит обо мне плохо, но мне правда нравилось смотреть на них. Не как на солдат. Не как на мясо для будущей битвы. Как на людей, которые все же решили встать рядом. Пусть из разных причин. Пусть у каждого в голове свой страх, своя боль, свой расчет. Но рядом.

И вот это уже было чем-то.

Лагерь мы разбили у моря.

Место нашла я. Опять. Уже не удивлялась. Просто шла по берегу, смотрела на линию деревьев, на полосу песка, на речушку, впадающую в море, и точно знала: здесь.

Слева лес, справа вода, с трех сторон обзор, есть пресная вода, есть место под костры, есть где спрятаться. И — что важно — здесь было красиво. Не вызывающе. Не до боли. Просто хорошо. Теплый песок, тяжелая зелень деревьев, спокойная вода, небо над головой, ветер, который не рвал, а дышал.

— Здесь, — сказала я.

— И откуда ты это берешь? Знание. — спросил Джей.

— Не знаю. Просто чувствую.

Он ничего не сказал. Только посмотрел как-то странно. Слишком внимательно. В который раз уже.

Ну и ладно.

К вечеру лагерь ожил. Кто-то ставил навес. Кто-то таскал ветки. Кто-то разжигал костры. Кто-то ругался. Кто-то спорил, где лучше спать. А кто-то, конечно же, первым побежал в море.

Вета.

Естественно.

Она мчалась к воде с таким визгом, будто не было ни Гонок, ни дворца Дмитрия, ни смерти, ни войны. Только море. Только свобода. Только сейчас.

И вот тут меня отпустило.

Совсем немного.

Но отпустило.

Потому что если ребенок после всего этого способен еще так радоваться воде, значит, мы не совсем проиграли.

Я сама не заметила, как вслед за ней стянула куртку, сапоги и побежала к берегу.

Море встретило прохладой. Не холодом. Именно прохладой. Обнимающей, живой, уносящей с кожи пот, грязь, липкое напряжение и часть тех мыслей, от которых уже тошнило.

Я нырнула и поплыла глубже.

Далеко.

Потому что только в воде наконец можно было перестать держать лицо.