Книга Ателье три нити. Книга 1, страница 27 – Виктория Крафт

Берег был усыпан мелкими камешками, которые светились изнутри мягким, тёплым светом. Лориан шёл рядом и рассказывал о своём мире: о домах на деревьях, о праздниках света, о том, как эльфы ткут свой шёлк из лунных лучей. — Красиво, — сказала я. — У вас тут всё... как во сне. — Иногда мне кажется, что ваш мир интереснее, — он посмотрел на меня. — Там всё по-другому. Более... живое. — Живое? — Да. У нас всё слишком правильно. А у вас — хаос, и в нём есть что-то настоящее. Я засмеялась: — Никогда не думала о хаосе как о достоинстве. — Значит, вы просто не видели его со стороны. Мы гуляли, наверное, час. А может, больше — время в Эльсвейре текло иначе. Лориан рассказывал о своей сестре-принцессе, о том, как она любит танцевать босиком на серебряном берегу. Я — о Москве, об институте, о практике. О том, как меня заставляют собирать мусор вместо того, чтобы дать шить. — Это несправедливо, — он нахмурился. — Почему вы соглашаетесь? — Потому что иногда нужно играть по чужим правилам, чтобы выиграть время. — Время для чего? — Чтобы понять, кто твой враг. Он посмотрел на меня внимательно: — У вас есть враги? — Возможно, — сказала я. — Но я пока не уверена. Когда мы вернулись к порталу, он сказал: — Спасибо, Аня. За накидку и за прогулку. Я давно не встречал никого, с кем можно говорить... просто так. — Я тоже, — сказала я честно. — Приходите ещё. Как клиент. — Или как друг? — Или как друг. Он улыбнулся и исчез в сумерках Эльсвейра. А я вернулась в Дом моды, к своему столу с мусорным пакетом. Никто ничего не заметил. Я взяла веник и пошла подметать цех. Но мысли были далеко — на серебряном берегу, с эльфом по имени Лориан. У меня Сашка. У меня Сашка. У меня Сашка. Чёрт. Практика подходила к концу. Я сдала последние бумаги, получила от Вероники Андреевны скупое «удовлетворительно» (что на её языке означало «хорошо, но не ждите похвалы») и попрощалась с Ритой и Женей. Мы обменялись телефонами, и Рита заставила меня пообещать, что я приду на её выставку. Женя просто кивнул и сказал: «Ты крутая. Не давай им себя сломать». — Кому — им? — спросила я. — Тем, кто заставляет тебя мусор собирать. Я улыбнулась и пообещала, что не дам. Впереди было море. Родители уже купили билеты. Мы прилетели в Сочи ранним утром. Море встретило нас солнцем, криками чаек и запахом соли. Отель стоял прямо на берегу, и из моего номера было видно, как волны накатывают на песок. Первый день мы только и делали, что купались, ели фрукты и спали. Папа обгорел в первый же день и теперь ходил смешной, с красным носом и белыми полосками от очков. Мама читала детектив в тени зонтика и периодически зачитывала вслух особо удачные фразы. А я просто лежала на песке и чувствовала, как из меня уходит усталость последних месяцев. Никаких мусорных корзин. Никакого кофе. Никакой Маргариты. — Ань, ты какая-то слишком задумчивая, — сказала мама, откладывая книгу. — Всё хорошо? — Всё отлично, — я улыбнулась. — Просто думаю, какого цвета море. — Синее, — сказал папа. — Очень синее. Я проверил. — А вдруг завтра будет зелёное? — Тогда будем считать, что нам повезло с разнообразием. На третий день я позвонила Сашке. — Привет! Как ты там? — Море тёплое, — сказала я. — Фрукты вкусные.

Папа сгорел. — Передай ему мои соболезнования. А ты как? — Нормально. Скучаю. — Я тоже, — он помолчал, и я услышала, как он улыбается в трубку. — Приезжай скорее. — Через четыре дня. — Жду. И борщ ждёт. — Сашка, ты неисправим. — Я знаю. Я повесила трубку и улыбнулась. Сашка. Надёжный, родной. Ради него стоило возвращаться. А потом случилась кража. Мы собрали чемоданы и приехали в аэропорт. Папа встал в очередь на регистрацию, мама пошла за водой в киоск, а я осталась с вещами. Сумка — моя любимая, через плечо, с документами, деньгами, телефоном — висела на спинке чемодана. Наперсток, как всегда, лежал в кармане джинсов. Я машинально похлопала по карману — там, на месте. Я отвернулась буквально на секунду. Посмотреть на табло с рейсами. Когда повернулась — сумки не было. — Мам! — я вскочила. — Ты не видела мою сумку? — Какую? — она обернулась с бутылкой воды в руке. — Мою! Через плечо! Она висела здесь! Я завертела головой. Зал был полон людей, все куда-то спешили, катили чемоданы, толкались. Сумка исчезла. Внутри были документы, кошелёк, телефон. Но напёрсток — напёрсток был в кармане, в безопасности. Сердце всё равно ухнуло в пятки. Паспорт! Как я полечу без паспорта? Я рванула с места. — Аня, ты куда?! — крикнул папа. — Я сейчас! Я бежала по залу, высматривая сумку. Кто мог взять? Когда? Я же отвернулась всего на секунду! Я свернула за угол, к ряду пустых скамеек у выхода на посадку, — и увидела её. Женщина в тёмном плаще сидела на скамейке и рылась в моей сумке. Она вытащила кошелёк, телефон, отложила в сторону. И тут я увидела, как она вдруг замерла и начала шарить по карманам сумки — видимо, искала то, чего там не было. Я подошла ближе. Женщина обернулась. Маргарита. — Отдайте сумку, — сказала я. Голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — А, — она улыбнулась, и улыбка была неприятной, как трещина на фарфоре. — Внучка Лиды. А я всё думала, заметишь ты или нет. — Отдайте сумку. Сейчас. — А то что? Полицию позовёшь? — она усмехнулась и нехотя протянула мне сумку. — Держи. Не очень-то и нужна мне твоя сумка. Я просто хотела убедиться. — В чём? — Что ты — это ты. Внучка Лиды. Та самая девочка, которая слишком хорошо шьёт для своего возраста. — Она склонила голову набок, разглядывая меня. — Твоя бабушка была отличной портнихой. Лучшей. И я слышала, у неё был свой маленький секрет. Инструмент, который помогал ей в работе. Маленький серебряный напёрсток. Говорят, он делает стежки ровными, а ткань — послушной. Простая безделушка, а помогает — чудеса. Я сжала напёрсток в кармане, но ничего не сказала. Она не знает. Она думает, что это просто инструмент для шитья. Пусть так и думает. — Ты так хорошо шьёшь, — продолжала Маргарита. — Твой трансформер, говорят, произвёл фурор. Наверное, бабушкин напёрсток тебе помогает? Или это просто талант? — Это просто талант, — сказала я. — И труд. Много труда. — Ну-ну, — она усмехнулась. — Лида тоже так говорила. «Труд и талант». А сама хранила свой серебряный секрет. Ладно, Аня. Мы ещё встретимся. У меня к тебе будет много вопросов. О твоей бабушке. О её секретах. О том, что она тебе оставила. Она встала, подхватила свой плащ и быстро пошла прочь, растворившись в толпе.