Книга Ателье три нити. Книга 1, страница 22 – Виктория Крафт

Мир свернулся. В магазине было тихо. У прилавка стоял... барсук. То есть не барсук, конечно. Мужчина-зверочеловек, коренастый, широкоплечий, с коротким седым мехом на висках и чёрно-белыми полосами на щеках. Одет в добротную кожаную куртку, за спиной — объёмный рюкзак. — Добрый день, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. — Вы хозяйка? — Да. Меня зовут Аня. — Барни, — он протянул широкую ладонь. — Я барсук. Ну, в смысле, зверочеловек-барсук. Вы не пугайтесь, я мирный. Мне тут Мята про вас рассказала — ну, кошкодевочка, вы ей платье шили. Говорит, лучше вас никто не делает. — Мята? — я улыбнулась. — Как у неё дела? Платье понравилось? — Ой, она его месяц не снимает! — Барни засмеялся, и его смех был похож на довольное ворчание. — На Празднике Лунного Цветка всем хвасталась. Смелая стала — жуть. Раньше от собственного хвоста шарахалась, а теперь вон — заказы разносит. Я рассмеялась. Значит, баф сработал. Смелость и радость — то, что нужно. — Что вы хотели заказать? Барни снял рюкзак и вытащил набор инструментов — молоточки, стамески, резцы. — Я краснодеревщик. Мебель делаю. Инструменты — моё всё. Но старый чехол прохудился. А мне нужен такой, чтобы не промокал, чтобы всё по карманам было разложено и чтобы... ну, вы понимаете. — Чтобы инструменты были в порядке и под рукой? — Именно! — он просиял. — И ещё защита. Чтобы не ржавели, не тупились. У нас в Драгонии сыро бывает. — Сделаю. Приходите через три часа. Я быстро раскроила мембранную ткань, разложила карманы — глубокие для резцов, помельче для стамесок, с усиленными швами и магнитными клапанами. Вложила двойной баф: защиту от сырости и порядок. Игла порхала сама. Через два часа всё было готово. Барни вернулся, проверил чехол и расплылся в довольной улыбке. — Ну, это... это ж как вторая кожа. Всё на своих местах. Спасибо, Аня! Мята была права — вы волшебница. Он расплатился и ушёл. А я вдруг поняла: у меня есть время. Экзамен стоит на паузе. Конспект — вот он, в руке, я так и держала его всё это время. Я села прямо на пол в магазине, скрестив ноги, и открыла конспект. Раздел о драпируемости при косом крое. Состав ткани. Крутка нити. Пластичность. Шифон, крепдешин. Я читала — раз, другой, третий. В тишине, под зеленоватым светом из окон, материал укладывался в голове идеально ровно, как стежки на хорошей ткани. — Готова, — сказала я вслух. — Что? — отозвался Эразм из-за прилавка. — К экзамену готова. Спасибо! Я надела напёрсток и вернулась в аудиторию. Никто ничего не заметил. Лера всё так же тряслась над конспектом. Майя грызла ручку. Алиса смотрела в окно. Комиссия ждала. — Анна, — Маргарита Павловна строго посмотрела на меня, — вы будете отвечать? — Да, прошу прощения. Я выпрямилась и заговорила. Чётко, спокойно, слово в слово — всё, что только что прочитала. О влиянии крутки нити на пластичность ткани. О том, почему шифон по косой драпируется иначе, чем крепдешин. О роли состава ткани в поведении материала при раскрое. Маргарита Павловна слушала, и я видела, как её брови медленно ползут вверх. Декан перестал грызть дужку очков.

Дама в красном шарфе что-то быстро записала в блокнот. —...именно поэтому, — закончила я, — выбор ткани для косого кроя должен учитывать не только плотность, но и направление крутки нити, а также процент содержания натуральных волокон. — Достаточно, — сказала Маргарита Павловна. И вдруг улыбнулась — впервые за всё время. — Отлично, Корсакова. Очень глубокий ответ. Садитесь. Практическую часть покажете после перерыва. Я села на место. Лера смотрела на меня круглыми глазами. — Ты как это сделала? — прошептала она. — У тебя такой вид, будто ты только что диссертацию защитила. Я думала, ты провалишься, а ты вон как выдала! — Сама не знаю, — соврала я. — Просто собралась. — Научи меня так собираться. Мне через два человека отвечать. Я вообще ничего не помню. — Помнишь, — я сжала её руку. — Ты про шифон всё знаешь. Просто дыши. Лера выдохнула и уткнулась в конспект. А я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Теория сдана. Чехол для барсука готов. А впереди — подиум. После перерыва начался показ. Актовый зал преобразился: софиты заливали подиум тёплым светом, по краям стояли мольберты с эскизами, в воздухе пахло тканью, утюгом и лёгким волнением. Мы столпились за кулисами — я, Лера, Майя, Алиса и ещё несколько однокурсников, — и каждая инструктировала свою модель. Я выбрала для показа Катю — третьекурсницу примерно моей комплекции, с хорошей осанкой и спокойным лицом. Именно такая модель и нужна для трансформера. — Значит, смотри, — я поправила на ней кремовый футляр, и пальцы чуть дрожали. — Сначала идёшь в этом. Обычный деловой шаг, плечи ровно. Чувствуешь ткань? — Тёплая, — Катя провела ладонью по крепу. — И спокойная. Странно. — Это ба... — я осеклась. — Это хорошая ткань. Когда дойдёшь до середины подиума — отстёгиваешь рукава. Вот здесь магниты. Тянешь вниз, они снимаются легко. Остаёшься в сарафане. Проходишь круг. Потом возвращаешься ко мне, я накидываю накидку, и третий выход — вечерний. — А рукава куда? — В руке неси, как клатч. Это часть образа. — Поняла, — она улыбнулась. — Интересная штука. Ни у кого такого нет. — Знаю. Не волнуйся, платье поможет. — В смысле — поможет? — Оно... успокаивает. Сама почувствуешь. Первой на подиум вышла Лерина модель — высокая блондинка в облаке шифона. Платье струилось, переливалось всеми оттенками фисташки и серого перламутра. Зал встретил его одобрительным гулом. Лера стояла рядом со мной и дышала так, будто пробежала стометровку. — Смотри, — прошептала она, — вон тот эксперт в шарфе улыбается. Это хорошо? Это же хорошо? — Отлично, — сказала я. — А мне кажется, у модели край волана провис! — Не провис. Всё ровно. — Ты уверена? — Лера, дыши. Модель сделала круг, развернулась — и волан красиво взметнулся, поймав свет софитов. Зал зааплодировал. Лера выдохнула и чуть не села на пол. Потом пошла Майя. У неё была самая практичная коллекция: жакеты, юбки-карандаши, строгие брюки. Комиссия оживилась. Дама в красном шарфе что-то быстро записывала, декан кивал. Но я заметила, что на одном жакете чуть заметно топорщился лацкан. Майя тоже это заметила и закусила губу. — Ничего, — сказала я ей тихо. — Это мелочь.