Книга Обречённый быть обручённым, страница 44 – Татьяна Абалова

— Ладно, я еще подумаю. Главное, чтобы Габриэль придерживался нашего договора и не выдал меня Теодору.

— Что за договор? – мама застыла с ножом, забыв, что мазала маслом булочку.

— Он помогает мне, а я не применяю против него колдовство.

— Хитро. Даже если он не поможет, ты не сможешь применить против него магию.

Я скривила рот.

— Я же говорю, проиграла ему по всем фронтам.

— Френ, посмотри на меня, – мама отложила нож. Я быстро сделала честные глаза. – Отворот не помог?

Я вздохнула и покачала головой.

— Он меня сразу раскусил. Еще и незаметно поменял бокалы. Поэтому Рош прекрасно знает, как я к нему отношусь. Эммилин готовит качественный «Длинный язык». С душой.

— Лучше бы вам больше не видеться.

— Мы крепко поссорились. Я вернулась в Рок одна.

Мама выбралась из–за стола и обняла меня. Погладила по голове. На сердце сразу сделалось легко и спокойно.

Через два часа я въезжала в родной Вальд. Да, он не был так красив, как столица Тоненберга, но маленькие магазинчики и модные лавки, где вывески не отличались разнообразием и яркостью красок, а зачастую выглядели провинциальными, были мне гораздо милее. И люди как будто более улыбчивые и приветливые. Я была дома.

— Архивариус еще не пришел, – буркнул мне дежурный у входа в Управу. – И чего людям не спится?

— Ничего, я подожду, – улыбнулась ему я. – Зато буду первой.

— Это вряд ли, – бросил он мне в спину.

Этого было достаточно, чтобы я вся подобралась. Предчувствие сжало желудок и высушило рот. Кровь зашумела в ушах. Я шла по длинному коридору, словно во сне. Переступила порог зала ожидания на полусогнутых ногах.

Габриэль стоял у окна спиной ко мне. В его руках был сборник сонетов.

Я прошла и села на диван. Как и в первый раз, Рош никак не показал, что заметил меня. Я затаила дыхание. Смотрела на него во все глаза и не могла насмотреться. Все в нем мне было знакомо. Я знала каждую черточку. Я видела Габриэля в одежде и нагим. Целовалась с ним в саду и во время поцелуя зарывалась пальцами в густые волосы. Я вела ладонями по широким плечам и чувствовала его руки на своем теле. В одежде и без. Моя обнаженная грудь прижимались к его крепкому торсу, а ноги оплетали мускулистые бедра.

Я тонула в воспоминаниях и не хотела выплывать.

Я ничего не могла с собой поделать. Чувства вновь захлестнули меня.

Пусть весь путь домой я клялась себе, что не посмотрю на Роша, если случайно столкнусь с ним в городе, пусть убеждала себя, что ничего, кроме беды, наши отношения не принесут, сейчас я со всей очевидностью поняла, что бессильна. Я любила этого дракона. Всей душой. Всем сердцем.

— Ее любовь – мне наказанье,

Моя – не ведает границ.

Душу в себе слова признанья,

А сам готов пред ней пасть ниц.

Я вздрогнула, когда услышала его голос. В нем было столько любви и… боли, что я заплакала. Габриэль, оставив книгу на подоконнике, развернулся ко мне. Он сделал шаг и опустился передо мной на колени. Взял мои руки и уткнулся в ладони лицом.

— Прости меня. Прости, – глухо произнес он. – Я ведал, что творю, но не мог остановиться. Твоя пощечина спасла меня… и тебя. Спасибо, что нашла в себе силы противостоять зову дракона.

Глупый. Он так и не понял, что, дав пощечину, я спасла его и… себя. Меня сдержал наш договор, где я поклялась не применять против Габриэля колдовскую силу. Нельзя обижать ведьму. Нельзя. Расплатой может быть жизнь.