Книга Жестокие тайны, страница 63 – Морган Бриджес

Если я попытаюсь сбежать, Ксавье поймает меня. А потом трахнет, а все будут слушать. Или даже смотреть. Мне вовсе не хочется, чтобы мой первый раз был таким.

— Слушай внимательно, – произносит он и сверлит меня взглядом сквозь маску, отчего у меня в животе поднимается какое-то нехорошее предчувствие. – Рекруты захотят увидеть, что тебе больно. Их это заводит. Особенно командующего. Ты сопротивлялась у всех на глазах, теперь они захотят посмотреть, как ты сломаешься. Не доставляй им такого удовольствия.

Я щурюсь, слезы давно высохли.

— Я слышала, как командующий говорил, что мое поведение – отражение твоей силы. Ты поэтому все это говоришь? Чтобы я не выставила тебя идиотом?

— Нет. Мне плевать, что они думают.

— Тогда зачем?

Он подходит почти вплотную.

— Это испытание, Орден ждет, что ты его не выдержишь. Им нужно, чтобы ты боялась.

— А ты чего хочешь?

— Противоположного.

Я замираю, дыхание сбивается. Вопрос рвется с языка, но я не успеваю его задать, потому что Ксавье берет меня за руку. И его прикосновение сбивает меня с мысли.

Да что это за сила такая, от которой в голове у меня пусто, а тело отказывается подчиняться?

Внезапно в ночи раздается женский крик, сиреной разносясь среди деревьев. А следом звучат аплодисменты и одобрительный гул. Сердце грохочет в груди. Это Бренда? Или Джун?

Ксавье даже не вздрагивает. Лишь крепче сжимает мою руку. Не могу понять, это предупреждение или попытка успокоить.

Страх разрывает мне внутренности, Ксавье тянет за собой. Лес вокруг превращается в черную стену, стволы деревьев утопают во тьме. И мы вдруг оказываемся на поляне.

Видим рекрутов.

И алтарь.

Это прямоугольная плита из мрамора или гранита – какого-то темно-серого камня с черными и серебристыми вкраплениями. Мох у основания и по бокам скрывает стертые края и какие-то древние символы. Рядом стоит железная жаровня с причудливыми, вероятно древними, узорами. От тлеющих внутри углей по алтарю скачут жутковатые блики.

А на самом алтаре лежит Джун.

Когда я вижу распростертую на плите подругу, меня едва не выворачивает. Она безудержно рыдает, все ее тело трясется, словно в судорогах. Блики пламени скользят по залитому слезами лицу, по разорванному платью, словно подчеркивая ее боль и отчаяние.

Стоящий за алтарем рекрут в клетчатой маске протягивает Джун руку. Пускай черты лица его скрыты, но жестокость сквозит в каждом движении. Джун не шевелится, тогда он обхватывает ее рукой за талию и помогает спуститься.

Джун едва держится на ногах, ветер треплет ее волосы, словно занавеску. Она цепляется за парня, рыдания ее постепенно стихают, он шепчет ей что-то, и она понемногу начинает успокаиваться. Но продолжает неотрывно смотреть на него заплаканными глазами.

— Votum meum tibi^[1], – говорит он, глядя прямо на человека в плаще.

Тот кивает в знак одобрения:

— Votum tuum receptum est^[2].

Остальные новобранцы стоят полукругом и внимательно наблюдают за происходящим. Я ищу глазами Бена и, найдя, тут же отворачиваюсь. Смотреть на приемного брата невыносимо. Он ничем не поможет мне.

Перевожу взгляд на Джун, которую отводят к остальным рекрутам. Бренда лежит на земле у ног парня в маске с точками. Лицо ее ничего не выражает, словно она совсем ушла в себя, туда, где весь этот ужас не сможет до нее добраться. Мое сердце снова разрывается на куски.