Книга Преподаватель, страница 273 – Юлия Хокка

— Реально не знаешь? – донеслось из-за спин девочек.

Я перевела взгляд за плечи подруг и встретилась глазами с обладательницей очаровательной крысиной мордочки. С чертовой Рубиновой. Внутри одновременно и похолодело, потому что на нас уже с любопытством смотрела половина присутствующих в аудитории, и загорелся огонек надежды, что она сейчас случайно или себя выдаст, или проговорится, кто автор доноса. Конечно, не хотелось, чтобы все ребята узнали, что Олег спит со мной, но, если письмо пойдет дальше, это и так перестанет быть тайной.

— Что ты хочешь этим сказать, Марин? – Я чуть вскинула подбородок, неосознанно подражая Шеферу.

— М, – Рубинова изогнула губы в обратной улыбке, – ничего. Просто спрашиваю, реально ли ты не знаешь? У меня на этот счет есть другая информация.

— И какая же?

Теперь уже абсолютно все замолчали и внимательно смотрели на нас. Даже те, кто, весело болтая, залетал из коридора обратно в кабинет, тут же тормозили и затихали, понимая, что происходит что-то интересное.

— Ну, скажем так, что ты во всей этой истории фигурируешь.

Руки мелко задрожали, пульс участился, дыхание перехватывало от злости и от волнения, но я старалась сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Глаза Насти округлились, они метались с Рубиновой на меня и обратно, а Алена слегка нахмурилась, словно найдя доказательства своим предположениям.

— Марина, если тебе есть что сказать, скажи уже напрямую. Я в твоих играх и представлениях участвовать не хочу.

— Разве ты не поняла, о чем я? Решила до последнего прикидываться дурочкой?

— Все, этот бесполезный разговор окончен, развлекайся сама. – С напускным равнодушием я снова облокотилась на стену и перевела взгляд на подруг, чтобы продолжить наш диалог.

— П-ф-ф, окей, очередная подстилка Шефера, удачи. – Марина уже развернулась на пятках и хотела уйти, но мой возглас заставил ее обернуться.

— Чего? – По телу прокатилась волна ярости, концентрируясь в черепе. – Что ты сейчас сказала?

Возможно, эта слишком яркая реакция выдала с головой, лишь подтверждая слова Рубиновой, но успеть обуздать столь сильные эмоции было просто невозможно. Впрочем, все это могло сойти за крайнюю степень негодования и удивления из-за ложных обвинений… Наверное.

— Я сказала это недостаточно громко?

— Ты сделала очень серьезное заявление. На основании чего ты так меня называешь и готова ли ты отвечать за свои слова? – Каждое слово звенело от злости, несмотря на наигранно ровную интонацию.

— Хм, – она выпятила губы, подперев одно бедро рукой, – ну, то, что ты спишь с преподом, знают некоторые люди, которые мне об этом и сказали. То, что ты лишь одна из многих – тоже факт. А как я должна за них отвечать?

— Можно ли считать, что ты сейчас призналась в написании того письма?

Рубинова мерзко похихикала, пробежавшись взглядом по одногруппникам.

— Увы, на меня у вас ничего нет. Я ничего не писала, ничего не отправляла. Автор не я. Автора в нашей группе вообще нет. А ты только что подтвердила мои слова, не став отрицать их.

— Я не буду оправдывать и отрицать всякий бред, который ты несешь, идиотка.

В дверном проеме возникла широкоплечая мужская фигура. Услышав обрывок последней фразы, Олег посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых смешались удивление, испуг и злость одновременно.