Книга Преподаватель, страница 242 – Юлия Хокка

— Категорично ты… Ну ладно. А почему ты считаешь вокалиста взрослым ребенком?

— Ты видела его? Мужик моего возраста. Сколько ему, тридцать? А ведет себя как подросток. Поет так же. Никакого роста. Просто ассоциируется у меня с инфантильной личностью, очень не люблю такое, и все. Может быть, я ошибаюсь, но ассоциации именно такие.

Интересно, почему этот музыкант вызывал у Шефера такую антипатию? Он же нормальный, и песни у него нормальные, романтичные. Некоторые грустные, да, но ничего такого. Может, дело было в том, что Олег себе подобное запрещал – запрещал не быть взрослым, страдать, грустить, а тот мужчина нет? Часто другие люди нам не нравятся в том числе и по такой причине. Но эту тему вслух я развивать не стала, решила затронуть другую.

— А разве личность важна, если речь о музыке? Какая разница, какой музыкант, если у него классные песни? Или какая разница, что сделал актер, если в фильме он хорошо играет?

— Во-первых, я сказал, что их тексты мне тоже не нравятся. Я такое перерос. Не принимай на свой счет, пожалуйста. Во-вторых, для меня личность музыканта или актера все же важна. Не могу разграничивать.

Я призадумалась… Наверное, в некоторых случаях такое и правда работало.

— Вообще, отчасти согласна. Когда-то я слушала группу… – название вылетело из головы, и, кажется, напрочь, – не помню, как называется. Неважно. В общем, не то чтобы любила, нет, но слушала. Была пара песен в плейлисте. А потом как-то случайно узнала, что их вокалист сидит в тюрьме, если не ошибаюсь, за… ненадлежащее обращение с детьми. – Я нахмурилась и поморщилась – слишком уж это отвратительно. – Короче, после этого не смогла больше их слушать. Каждый раз, когда начинала играть песня этой группы, вспоминала про вокалиста и детей… Пришлось все удалить.

— Да, я бы тоже не стал их слушать.

Вскоре мы доехали до дома. Войдя в квартиру, я разулась, повесила куртку на вешалку и убрала в шкаф.

Обхватив сзади за талию, любимый поцеловал мое голое плечо.

— Малыш, можешь поставить креветки вариться? Я буквально на две минуты забегу в магазин и вернусь.

— Да, конечно, – почему-то шепотом ответила я и положила свои руки поверх рук Шефера, заставляя обнять меня сильнее, затем немного выгнула спину и чуть заметно потерлась об него.

В ответ Олег ощутимо укусил меня за шею.

— Такими темпами я не дойду до магазина, а мы останемся без ужина. У нас весь вечер впереди, еще успеем друг друга помучить, – тихонечко произнес он мне на ушко и, убрав руки с талии, отошел на шаг назад.

Я молча кивнула.

— Креветки в морозилке. Кастрюля там же, где сковородки, найдешь. Я быстро.

— Хорошо.

Поставив кастрюлю с водой на плиту, я ушла в комнату переодеваться. Мои серые спортивные штаны и свободная черная футболка Олега совпали идеально – вышло по-домашнему уютно. Я испытывала приятные чувства, надевая его одежду, если бы могла, то весь гардероб себе бы забрала, это точно. Легкое волнение в теле вынуждало быть немного неуклюжей и дерганой. Я вздохнула. Хоть мысль пока еще четко и осознанно не сформулировалась, подсознание уже все понимало.

Креветки лежали на столе и, ожидая, пока вода закипит, морально готовились к заплыву. Образно, конечно, они явно уже не могли ни к чему готовиться… Грустно. Вегетарианкой я не была, но мне внезапно стало их жаль.