Книга Преподаватель, страница 208 – Юлия Хокка

За что ты так со мной? Я тебя воспитывала, а ты? Я для тебя все делаю, а ты? Если ты не прекратишь, я буду плакать! Если ты не перестанешь, я себе наврежу.

Я видела, что происходило с настроением подруг после их неприятных разговоров с мамами. Чувство вины, тревога, раздражение. Всю прогулку они мысленно возвращались к ссорам. Может, не испытав подобное на своей шкуре, я не имела права судить, но все же… А что, если мамино недовольство – это не приговор? Не конец? Что, если это не делает тебя плохим и потерянным человеком?

Я все же склонялась к тому, что мама – это обычный взрослый, с которым можно и нужно выстраивать отношения точно так же, как и с любыми другими людьми. В детстве у нас мало свободы, но, вырастая, мы учимся понимать себя, выставлять границы, строить комфортные нам отношения с друзьями, партнерами и своим окружением в целом. Здорово, когда удается урегулировать все конфликтные моменты и сгладить углы адекватными диалогами, но чаще я встречала совсем другое. И что еще интересно, многих моих знакомых удивляла и озадачивала мысль о том, что с родителями можно строить отношения. Можно обозначать, какие темы комфортно обсуждать, а какие нет, обозначать удобное время и частоту для встреч и телефонных разговоров. В общем-то, тема детско-родительских отношений довольно обширная и сложная, но порассуждать об этом я всегда любила. Вероятно, дело даже не в простом интересе, а в том, что никогда не жила в нормальной семье, не примеряла на себя полноценно роль дочери своей мамы.

А впрочем, далеко ли я ушла от своих знакомых девчонок? Да, у большинства из них были обычные, классические мамы, занимавшиеся их воспитанием, вот только там были такие взаимоотношения и полное отсутствие духовной связи, что разница с моей ситуацией оказывалась не слишком ощутимой – наши положения разделялись лишь полупрозрачной пунктирной линией.

Если так подумать, я знала всего пару человек, у которых в отношениях с мамами все было нормально. Одно время я общалась с девочкой по имени Юля, и она иногда рассказывала, как они с мамой могли проболтать о чем-то целый вечер, говорила, что мама интересуется ее жизнью, адекватно воспринимает хобби, знает всех друзей и никогда не давила на нее при выборе будущей профессии. Со слов Юли, каких-то особых манипуляций со стороны ее мамы никогда не было.

В этом я всегда по-доброму завидовала ей – очень хотелось бы, чтобы и у меня была хорошая, понимающая, любящая мама без проблем с зависимостями. Увы, в этой жизни везет не всем. Впрочем, жаловаться не хотелось, во многих вещах везло и мне – взять хотя бы поступление на бюджет, дружбу с Машей, тетю Ингу и отношения с Олегом. Тут больше вопрос в концентрации и фокусе. Я могла бы назвать кучи плохого, происходившего в моей жизни, но если сменить угол обзора, то и хорошего припомнится немало.

Выйдя из душа, я сразу же проскочила в свою комнату – лишний раз контактировать с бабушкой не хотелось. После горячей воды и наполненной теплым паром ванной воздух в квартире казался прохладным, а мокрые волосы еще и обостряли его восприятие. Подключив наушники, я вставила один в ухо и залезла под одеяло. Дрожь спала почти моментально. Рядом лежал олененок Руди, подаренный Шефером, протянув руку, я поднесла его к лицу и вдохнула запах искусственной шкурки, пытаясь уловить аромат парфюма.