Книга Преподаватель, страница 199 – Юлия Хокка

— И характер довольно… не вспыльчивый, но импульсивный. Порой слишком импульсивный. Я рассердился, потому что испугался за тебя. Ты же могла пострадать из-за того, что просто не рассказала об этой ситуации мне… – признался Олег. – И бэкграунд нехороший, да. Во-первых, бывшая девушка, которая студентка, часто закатывала скандалы с обвинениями, в связи с чем у меня выработалась и закрепилась определенная модель поведения, и перестроиться я пока не успел. Во-вторых, у меня непростые родители. Но я исправлюсь. Обещаю.

Я только сейчас поняла, что почти ничего не знаю о его семье, хотя о моей мы говорили неоднократно. И про прошлые отношения он очень мало рассказывал, впрочем, про это спрашивать, может, и не стоило. Прошлое же в прошлом, так?

— Я тебе верю. А расскажешь про родителей? Какие они?

— Они консервативные, требовательные. Хвалили мало, ругали много, но любили и любят меня – тут зря не скажу. Однако там к упрекам и обвинениям я тоже привык. – Он усмехнулся. – Как уже говорил, мама – школьный учитель математики, отец – директор на предприятии.

— Они как-то влияли на твою профессию? Я имею в виду, да, ты говорил, что из-за мамы думал стать преподавателем, но они сами пытались на тебя повлиять?

— О да, – Олег иронично коротко посмеялся, – мне с детства внушали мысли о преподавательской карьере, мама хотела видеть меня только учителем математики, как и сама, отец поддерживал, хотя и вариант с устройством на его предприятие рассматривал. Однако меня заинтересовала биология, мозг в частности. Как уже говорил, тогда остановились на учителе биологии, но я не хотел в школу – просто до дрожи не хотел. Не видел себя в работе с детьми и тем более с подростками. Ближе к восемнадцати годам у меня стали появляться первые идеи для бизнеса. Но родители всерьез не восприняли, назвали это ерундой, не поверили в меня, продолжали давить с преподавательством, в крайнем случае с устройством на работу к отцу, если по профессии сразу не найду. Тогда я стал втихаря читать специальную литературу, смотреть видеоролики на заинтересовавшую тематику, но, как они и настаивали, ушел в науку с целью позже преподавать. К счастью, выбранная специализация мне нравилась, поэтому совмещать официальную и неофициальную учебу смог. С Русланом познакомился. Пока получал дипломы, подрабатывал у отца, а все свободное время посвящал проекту. Первые попытки открыть свое дело провалились, и я устроился преподавателем в университет, но к двадцати семи годам с бизнесом начало складываться. Наш с Русланом уже усовершенствованный проект выстрелил, развитие пошло, денежки закапали, но только через год я рассказал обо всем родителям.

Выслушав его, я вздохнула. Это отвратительно, когда родители не дают ребенку право выбора, решают все за него и вынуждают идти их путем, а не своим. Как мамы, папы, бабушки и дедушки могут буквально лишать своих детей и внуков их жизни? Разве человек, который живет другой, чужой жизнью, может быть счастлив? Как так получается, что собственные нереализованные цели и убеждения становятся важнее морального состояния родных детей?

— И что они сказали? – спросила я, ожидая, что хоть после успеха сына они осознали свои ошибки.

— Отец ограничился словом «молодец», а мама сказала, что это все здорово, но ненадежно и нестабильно, так что забрасывать преподавание нельзя. Но не ушел из этой карьеры я по другой причине, не из-за ее слов.