Книга Преподаватель, страница 138 – Юлия Хокка

Все-таки я была не одна в этом мире.

Большая фотография вечернего озера у леса в черной рамке интересно гармонировала с темно-зеленой стеной, навевая спокойствие. Остальные стены были серо-бежевыми.

— Ты сказала, что почувствовала себя брошенной снова. То есть сначала это был Паша, затем Олег Сергеевич?

Я перевела взгляд с фотографии на психолога.

— И мама еще. До них. А в самом начале – папа.

— А как это было? Как они бросили?

— Папу я не знаю вообще, он никогда мной и моей жизнью не интересовался. Оставил меня еще в младенчестве, получается. А мама… мама до второго класса со мной была, но много работала, и я оставалась у бабушки. Классе в третьем бабушка забрала меня насовсем, потому что мама начала в свободное время выпивать и устраивать личную жизнь. Ходили слухи, что у нее чуть ли не с половиной города что-то было. И теплое воспоминание у меня только одно – когда мама на день рождения в третьем классе подарила мне игрушечного розового зайчика, которого я очень хотела. У одноклассницы такой был. Я его до сих пор храню. Но, справедливости ради, и плохого ничего про маму из детства не расскажу. Она была нормальная, но… отстраненная?

Есения пометила что-то в блокноте и поправила край своего длинного коричневого кардигана.

— А какие чувства вызвало состояние брошенности? – мягко спросила она. – В этот раз.

Задумавшись, я зацепилась взглядом за растение в массивном горшке в углу кабинета. Пришлось снова оживить в памяти этот неприятный момент.

К сожалению, психологам иногда приходится заново ломать кости, возвращая уже пережитую боль, чтобы те срослись правильно и не вызывали дискомфорта в течение жизни.

— Пустоту. Одиночество. Обиду… Страх, наверное.

— Страх?

— Да… Мне почему-то стало страшно. И когда Паша меня отверг, и когда Олег Сергеевич оттолкнул. Казалось, что каждый из них был как будто последним и единственным возможным партнером в мире. Думаю… я как-то так могу это объяснить.

Есения покивала и чуть склонила голову вбок, глядя на меня.

— Олесь, а как ты думаешь, почему тебе стало страшно?

Знания, которые у меня были из сферы психологии, подсказывали, что это какая-то история из детства. Наверняка что-то, связанное с родителями.

— Из-за мамы? Из-за того, что она ушла? – озвучила предположение я.

— Скорее всего, да, – подтвердила Есения. – Мама – главная фигура в жизни ребенка, она буквально необходима ему для того, чтобы выжить. Мама кормит, поит, согревает. И когда мама исчезает, ребенок подсознательно испытывает страх смерти, даже если рядом есть кто-то другой. Вероятно, сталкиваясь с отвержением, с брошенностью, ты снова сталкиваешься с той травмой. Но сейчас, будучи взрослой, Олесь, как ты считаешь, ты можешь выжить, оставшись одна?

— Да… Могу, – неуверенно ответила я, заправив прядь волос за ухо.

— Даже если вообще никого рядом не будет?

— Ну, да. Я же могу устроиться на работу и заработать деньги на еду и съемную квартиру. На лекарства. Так что не умру.

— А решить какие-то проблемы или вопросы, если такие возникнут, сможешь? – дружелюбно продолжила психолог. – Уже приходилось это делать?

Я согласно покивала головой, проводя пальцами по краю рукава свитера.

— Да, много раз. Я бабушку особо не вмешиваю ни во что. Поступала сама, в университете тоже со всем разбиралась сама, да и по жизни в целом сама. Максимум с подругой могу поделиться, поговорить, обсудить. Или с тетей.