Книга Преподаватель, страница 119 – Юлия Хокка

«Зачем я сюда приехала?» – этот вопрос тихо, но настойчиво бился в голове весь вечер, будто неприятный фоновой шум, который невозможно выключить. Если бы уровень дискомфорта можно было оценить по десятибалльной шкале, то он получил бы твердую девятку.

Паша сидел на кровати практически вплотную к Яне и полностью игнорировал мое существование. Они буквально соприкасались бедрами, а во время приступов уже не слишком трезвого смеха Яна ложилась ему на грудь или плечо. Паша, будто по какой-то давно отрепетированной привычке, обнимал ее за талию – легко, уверенно, интимно. Мне не было нужно его внимание. Чувства давно перегорели, оставив после себя только бугристые обугленные шрамы где-то внутри, которые уже даже не болели. Но все равно в глубине души что-то неприятно екало. Не ревность – обида. Какая-то… тихая, глухая, зудящая. И непонимание: почему все вышло именно так?

Сомнений, что между Яной и Пашей точно что-то происходит, не осталось, когда я зашла на кухню попить воды. Свет был выключен. Но отчетливо виднелись их силуэты, сливающиеся в поцелуе в темноте. Незаметно развернувшись, я вернулась в комнату к шумным ребятам и гремящему рэпу.

Все продолжали выпивать, болтать, веселиться. Они смеялись и обсуждали какие-то свои истории, даже не замечая моей отдаленности. Я же просто сидела с натянуто дружелюбным выражением лица, временами улыбалась кому-то и наигранно посмеивалась из-за шуток, которые даже толком не слышала. Алкоголь в стакане уменьшался крайне медленно, однако дешевое игристое вино все равно умудрилось ударить в голову, и, вдобавок ко всему виски теперь неприятно пульсировали, как будто пытались достучаться до чего-то в сознании. Но сознание намеренно это игнорировало.

Совместные игры в настолки немного развеяли скуку, но настроение совершенно не улучшилось и степень дискомфорта не уменьшилась. Чуть позже мы вышли погулять. Узкая дорожка разделила нас на две группы: впереди шагали Паша, Яна и ее подруга, а сзади – я, наша одногруппница и новый знакомый Яны, который уже едва держался на ногах и всю дорогу нес какую-то ерунду. Людей вокруг не было, только проезжали редкие машины, рассекая холодный воздух.

Единственное чувство, вязко осевшее внутри, было мне хорошо знакомым и понятным – одиночество. Эта компания была не моей: не мои друзья, не мой парень и место тоже не мое.

Так зачем же я сюда приехала?

Лед местами покрывал тротуар, и Яна взяла Пашу под руку, плотно прижавшись к нему. Первая тройка снова весело засмеялась над какой-то шуткой. Их смех был живым, оглушительно громким для такого позднего часа и чужим. Мы же шли молча.

Вскоре терпеть это отвратительное, липкое, разъедающее состояние стало невозможно, и я наконец-то приняла единственное верное решение – вызвала такси и уехала домой, якобы из-за того, что сильно болит голова. Почти все оставшиеся деньги улетели на поездку, но моральная цена была выше любых трат. Метро уже закрыли, ночевать здесь я не собиралась – не в этом хаосе чужих эмоций и чужих людей.

Облокотившись головой о холодное стекло, я наблюдала, как фонари разрезают темноту золотыми вспышками и освещают свободную трассу. В Москве так мало машин бывало только глубокой ночью. И это тоже навело на мысли о пустоте – почему-то именно в это время она ощущалась сильнее всего.