Книга Лис и Теа. Роквью, страница 101 – Яна Гаврилова

Я понимала, что вопреки уверениям Харпи, Алистер откажется от меня. Я бы не стала его винить. Поэтому я как самая настоящая трусиха прячу от него правду и наслаждаюсь проведенным с ним временем. Алистер приходит на мои репетиции, а я провожу свободное время в его мастерской. С каждым днем мы сильнее привязываемся друг к другу, и я стараюсь подготовить себя к катастрофе, приближение которой остается лишь вопросом времени.

Несколько дней назад он спросил меня о Дарене. Алистер помнил, как мы столкнулись с ним на заправке, и я рассказала, что он мой бывший парень. Разумеется, я умолчала, что, когда мы встретились он был бездомным бродягой. Мне не показалось, что Алистер ревновал. Он просто интересовался моей прошлойжизнью, а вчера его интерес едва не привел меня к сердечному приступу.

Алистер спросил о моем отце.

— Расскажи о своем отце, – попросил он, – Он сильно баловал тебя в детстве?

— Да, – ответила я, между бешенным биением сердца, – Баловал.

Он дарил мне украшения жертв своих преступлений. Это была еще одна жуткая правда, которую я узнала из дневника своего отца.

С помощью Картера мне удалось избежать дальнейших расспросов. Он позвонил Алистеру и переключил его внимание на себя.

С каждым днем становилось все труднее сдерживать правду.

— Ты поговорила с ним? – Харпи набрасывается на меня, едва я переступаю порог нашей квартиры. Я только что вернулась после репетиции с группой.

— Нет.

— И когда ты планируешь это сделать? Тэй – тэй, чем дольше ты откладываешь этот разговор, тем трагичнее будет его исход.

— Трагедии в любом случае не избежать, – я прохожу на кухню и наливаю себе стакан холодной воды.

— Хочешь я поговорю с ним? – предлагает Харпи.

— Нет, но спасибо. Завтра Алистер придет на концерт «Vivify» думаю после я буду достаточно храброй, чтобы, признаться.

Харпи сокрушенно вздыхает.

— Да поможет тебе Бог, девочка.

Только он.

Иначе это будет слишком больно.

Глава 31

Теа

Весь следующий день я была, как на иголках. Носить в себе тот груз, что открылся мне в доме отца, становилось невыносимо и мне все труднее становилось с ним справляться. Я находилась в шаге от прыжка в бездну.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться на предстоящем концерте, но мои мысли все время уносились в тот день, когда я держала в руках дневник Джона Ламберта.

Меня мучали вопросы, как он оказался в доме и почему полиция не забрала его? И видела ли его Глория, когда приходила делать уборку? Конечно, я не сообщила ей о своей находке. Я бы предпочла вообще никому не говорить о ней, но так уж вышло, что рядом со мной находится человек, который больше всех заслуживает знать правду.

Это было похоже на бег по кругу. Чертов замкнутый круг и был лишь один способ выбраться из него.

Рассказать Алистеру правду.

Но сначала мне нужно выступить на концерте.

Мысль о предстоящем концерте немного успокаивает меня, и я все – таки начинаю приготовления. Тщательно подбираю наряд, укладываю волосы и прокрашиваю каждую ресничку. Я думаю о том, что раз уж возможно сегодня состоится наша последняя встреча с Алистером, пусть он запомнит меня красивой.

Сегодня я буду петь для него.

Когда пришло время выезжать, я еще раз оценила свое отражение и попыталась проговорить свое признание.

«Знаешь, Лис, я хотела тебе кое – что рассказать. Помнишь, ты рассказывал, что твою маму убили, когда ты был еще ребенком? Так вот, это сделал мой отец. Кстати, она была его семнадцатой жертвой. Он держал ее в нашем доме. В подвале. Как я сегодня пела? Достаточно проникновенно, чтобы ты смог простить меня?».