Книга Почтальон Неруды, страница 40 – Антонио Скармета

— У вас что-то серьезное, дон Пабло?

— Раз уж у нас тут шекспировская трагедия, то и отвечу я тебе словами раненого Тибальтом Меркуцио: «Да, рана не так глубока, как колодезь, и не так широка, как церковные ворота. Но и этого хватит: она свое дело сделает. Приходи завтра, и ты найдешь меня спокойным человеком^[31]».

— Дон Пабло, прилягте.

— Доведи меня до окна.

— Я не могу, донья Матильде позволила мне войти, потому что…

— Я – твой лоцман, сводник и крестный отец твоему сыну. Благодаря этим званиям, заслуженным потом своей ручки, я требую, чтобы ты довел меня до окна.

Марио хотел было сдержать порыв Неруды, взяв его за запястья. Вена у него на шее бешено дергалась.

— Там ветер холодный, дон Пабло.

— Холодный – понятие относительное! Знал бы ты, какой леденящий шквал пронзает мне кости. Последний кинжал чист и остер. Отведи меня к окну.

— Нет, дон Пабло, лучше здесь.

— Что ты от меня пытаешься спрятать? Или за окном океан пропал? Его тоже забрали? Тоже в тюрьму посадили?

Марио почувствовал, что голос его вот-вот сорвется; на глазах проступали слезы. Он медленно коснулся щеки и по-детски прикусил пальцы.

— Океан на месте, дон Пабло.

— В чем же тогда дело? – простонал Неруда, глядя на него умоляюще. – Ну же, отведи меня к окну.

Марио подхватил дона Пабло и принялся тянуть вверх, пока наконец не поставил на ноги. Опасаясь, чтобы тот не упал без сознания, он сжал его так крепко, что собственной кожей почувствовал пробравшую Неруду дрожь. Как один нетвердо шагающий человек, они дошли до окна; Марио отодвинул плотную синюю штору, однако смотреть на то, что теперь отражалось в глазах поэта, он не желал. На щеке прерывисто мерцал красный свет маячка.

— Скорая, – засмеялся Неруда; по губам его текли слезы. – Что же не гроб?

— Вас отвезут в больницу в Сантьяго. Донья Матильде собирает вещи.

— В Сантьяго нет океана. Там одни портные да хирурги.

Неруда прислонил голову к стеклу, которое тут же запотело от его дыхания.

— У вас жар, дон Пабло.

Внезапно его взгляд застыл в точке где-то меж потолочных балок с именами его ушедших друзей. Новый приступ лихорадки напугал Марио: температура поднималась. Он хотел было окликнуть Матильде, когда вдруг заметил солдата, направлявшегося с бумагами к водителю скорой. Неруда подался к другому окну, точно астматик, нуждавшийся в глотке свежего воздуха. Марио подхватил его и понял: вся сила этого человека сосредотачивалась теперь в голове.

— Придумай мне красивую метафору, друг мой, чтобы я мог уйти спокойно, – сказал Неруда, не глядя на Марио; голос его звучал слабо, губы сложились в едва заметную улыбку.

— Мне ничего в голову не лезет, дон Пабло, но я вам принес важные новости.

— Слушаю тебя, друг мой.

— Ну, на ваше имя сегодня прислали больше двадцати телеграмм. Я хотел доставить их вам лично, но дом был окружен, и мне пришлось вернуться. Простите мне мою дерзость, но другого выхода у меня не было.

— Что же ты сделал?

— Я прочитал все телеграммы и выучил их наизусть, чтобы передать вам.

— Откуда они?

— Из разных стран. Начать со Швеции?

— Начинай.

Марио вздохнул, сглотнул, и Неруда на мгновение отстранился, опершись на оконную ручку. Мутные от соли и пыли стекла содрогались под порывами ветра. Остановив взгляд на цветке, поникнувшем на краю глиняной вазы, Марио воспроизвел первое сообщение, стараясь не спутать слова с другой телеграммой.