Книга Бывшая любовь, страница 32 – Екатерина Дубровина

Он также сверлил мужа глазами и не планировал сдаваться. Если я сейчас это не прекращу, будет драка! Вот чего только мне не хватало. Я слегка оттолкнула Диму и встала перед Денисом. — Давай не будем устраивать сцен, пожалуйста, — попросила я, пытаясь поймать его взгляд, но он не сводил его с Димы. — Хочу тебя расстроить, приятель, эта шалава и тебе рогов наставит. Поэтому не теряй времени и поищи вариант получше. Секунда, две, три. Выдох. Рассекающееся внутри негодование парализовало тело. Никогда раньше Денис не позволял себе подобные высказывания в мой адрес. Никогда раньше я не ощущала его гнев на себе. Да мы и ругались всего раз и то из-за дурацкого зеркала. Чем же я заслужила подобное? Отступая, я ладонью прикрыла рот. Как он смеет так меня унижать? Неужели все то, что между нами было — забыто? Стоящий рядом Дима, лихорадочно раздумывая, блуждал взглядом между мной и Денисом, когда наконец, приняв решение, спешно покинул нас. Но мне было все равно. Я до сих пор не могла поверить, что Денис способен на мое прилюдное оскорбление. Четырнадцать лет жизни бок о бок с человеком и только сейчас открываешь его истинное значение. Ошалеть можно от счастья. Собрав свои чувства в кулак, я стараюсь успокоиться. Холодная ярость застилает первый шок. Шагаю навстречу, замахиваюсь и раскрытой ладонью бью Дениса по щеке. Звонкий шлепок отзывается неподдельной радостью, и я, не стесняясь, смеюсь. И муж вторит мне, хохоча во все горло. Я хмурюсь, пугаясь его реакции, и снова отхожу на безопасное расстояние. — Ты думала, я не узнаю? — он достает из кармана телефон и крутит им перед моим лицом. — И давно у вас это? Как ощущения? Тяжело было скрываться? — У нас ничего не… — начинаю я оправдываться, но Денис перебивает: — Да-да, я в курсе всех этих отмазок. А еще меня пыталась уличить. Сама-то утонула в грязи. Правильная такая, — он подражает моей позе, захлебываясь слюной как желчью. — А знаешь что? Ты ведь реально до сих пор не догоняешь, — его издевательская насмешка заполняет улицу. — Ты была просто спором. Я, — он бьет себя в грудь, — я поспорил на тебя. И как видишь, выиграл! Смятение, порожденное бессмысленными словами мужа, разрастается внутри подобно шару. Я пытаюсь изобразить презрение на лице, но горечь и обида не дают мне управлять эмоциями. — Что ты имеешь в виду? — мой нелепый вопрос виснет в воздухе, пока Денис наслаждается эффектом от произнесенной речи. — А то! Петрович хотел тебя так сильно, что я просто не мог позволить ему тебя получить. А я… Я никогда тебя не любил. Но ты должна быть мне благодарна, что жила все это время и нужды не знала. У меня темнеет в глазах. Это неправда. Это ложь. Это нормальная реакция на раздражитель. Ему больно. Он специально так говорит, чтобы задеть меня. Я не верю ему. Этого просто не может быть. Нет. Обнимая себя за плечи, я качаю головой и неуверенно шепчу: — Ты врешь… — Спроси у него сама, — он протягивает мне телефон. — А Миша? — у меня вырывается стон. — А как же Миша? Денис сквозь стиснутые зубы шипит в ответ: — Сына не трожь. Дороже него у меня никого нет.

Тогда Я молча сидела за столом в кабинете Сергея Петровича, глядя на протокол, что оставили нам инспекторы, неспешно покинувшие офис. Согласно документу, в ООО «Старице» были выявлены нарушения трудового законодательства, а именно не заключение трудовых договоров с семью сотрудниками производства и задержка им заработной платы на срок один месяц. Последняя графа содержала рекомендации: принять должным образом сотрудников на работу и выплатить им причитающиеся денежные средства с учетом компенсации за каждый день просрочки. Вчитываясь в сотый раз в написанные размашистым почерком слова, я почти заучила их наизусть. И все же эти буквы и цифры казались мне китайской грамотой. Конечно, я догадывалась, что ничего хорошего они не сулят. Но уверенности в этом не было. Сергей Петрович, которого я ждала для объяснения, испарился сразу после ухода тех женщин и спустя полчаса так и не объявился. Интересно, можно ли что-то исправить, и пытается ли он это сделать? Или уже сбежал за границу? Эта мысль породила грустную усмешку и укол легкого разочарования. Я еще раз окинула взглядом документ и решительно встала. Смысла в бесполезном переваривании информации нет. В таких делах нужна конкретика. Новость о том, что наша организация скоро закроется, повергла в ужас всех сотрудников. Не зная точной причины, они не понимали, что нужно делать, но желание делать хоть что-то одолевало их. Они носились по офису, отчаянно вереща, собирая документы, как-то их компрометирующие. Даже те сотрудники, которые не имели отношения к трудовой дисциплине. Потому что люди склонны настраиваться на худшее, чтобы потом радоваться, когда это худшее не происходит. Растерянно озираясь на суетливую панику, я застыла в проходе. Та, кому нужно было бегать и рвать на себе волосы больше всех, неуверенно топталась на одном месте. Хорошо, что меня никто не замечал. Отвечать на вопросы, в которых сама мало понимаю, было сложно. Однако, кое-то меня все же заприметил. С двух разных концов комнаты ко мне устремились Денис и Настя. — Ну что? Что они сказали? Их взволнованный вид помог мне собраться с мыслями. Отмахнувшись от назойливых вопросов, я направилась к месту Евгении Александровны. Судорожно роясь в папках, я пыталась вспомнить, где видела список, который составляла летом. Денис и Настя как коршуны стояли за спиной. — Что ты ищешь? — подруга присела на корточки у стеллажа и достала одну из папок. — Я помогу, что нужно? Денис присел с другой стороны и тоже запустил руку в содержимое непонятного назначения. Оба смотрели на меня выжидающе, словно от моего ответа зависели их жизни. Я нахмурилась. — Помнишь, летом я помогла тебе со странными людьми? Они тогда толпились при входе и ждали Евгению Александровну? Настя, испуганно закрыв рот рукой, кивнула. — Они действительно наши неоформленные сотрудники, которым мы к тому же задержали зарплату. Денис грязно ругнулся и вывалил часть папок на пол. — А что написали в протоколе? — яростно сражаясь с нежелающими влезать обратно документами, спросил он. — Что мы должны принять их и выплатить деньги с учетом компенсации. Он выдохнул. — Это первое подобное нарушение? Я, хлопая ресницами, удивленно прошептала: — Вроде да.