Книга Бывшая любовь, страница 26 – Екатерина Дубровина

Я так и не поблагодарила Сергея Петровича. Нет, я пыталась. Правда. Несколько раз подходила к кабинету и замирала с протянутым кулаком. Оказалось, просто зайти и сказать «спасибо» сложнее, чем просить оставить меня в офисе. Чего же я боялась? Того, что его «не переживайте, ерунда» обидно резанет по сердцу, или того, что я придаю этому слишком большое значение? Будто его поведение, скользящее по мне неприязнью, на самом деле жуткое преодоление себя и сопротивление своим желаниям. Что если я не так уж и противна ему? Что если он тянется ко мне, но в последний момент бьет по ладоням? Узнай я правду, я бы могла вести подобающе, как того требует ситуация, а не как бедный кролик, забившийся в угол от страха. Угрюмо рассмеявшись, я чуть не пролила кофе. Хорошо, что на кухне никого больше не было. Вот, блин, фантазия. Чего только не придумаешь, лишь бы поверить, что человек не может тебя ненавидеть просто так. Оставив глупую затею «объяснить себе поведение директора», я вернулась к работе. Мне только что выделили новый стол, и я с особым трепетом и усердием принялась отмывать его. Еще бы. Первое полноценное рабочее место. Ну и пусть, обшарпанное и слегка побитое. Моего восторга это не уменьшало. Да и расположение что ни на есть подходящее. У небольшого окна, из которого виднелся внутренний двор, и в самом дальнем углу, в километре от кабинета Сергея Петровича. Да-да, я была уверена, что меня посадят прямо под его дверью, рядом с Евгенией Александровной, и мне придется ежедневно, если не ежечасно покрываться льдом от холода, направленного на мою скромную персону. Но повезло, так повезло! Словно сама судьба вмешалась и изменила будущее. И еще приятным бонусом стала близость к стеклянной двери, за которой сидела одинокая и часто скучающая Настя. Толик, наш сисадмин, притащил со склада старенький монитор и системный блок, и занялся установкой необходимых мне программ. С легкой завистью я смотрела, как его толстые короткие пальцы бегают по клавиатуре, и надеялась, что когда-нибудь тоже так смогу. Нет, дома у меня был компьютер, но сидела я за ним нечасто. Только для института. Реферат там какой-нибудь написать или презентацию сделать. Но не более того, чем требовалось. Мама всегда переживала, что я посажу зрение, а я не любила давать повода для расстройства. Я же правильная девочка. Поднявшись спустя полчаса, Толик расправил затекшие мышцы, протяжно зевнул, почесывая пузо и тожественно произнося «уже обед», удалился в сторону кухни. Я присела за ставший таким родным стол и, восторженно улыбаясь, провела рукой по клавишам. Экран мгновенно ожил и привел меня этим в еще большую эйфорию. Совсем недавно я боялась даже мечтать о подобном, а сейчас я не только устроена в самую быстроразвивающуюся оптово-розничную фирму «Старица», но и успела заиметь собственный стол. Такими темпами я через месяц стану начальником отдела кадров! — Ну как, вам нравится? — Хрипловатый, пронизывающий до мозга баритон вернул меня в реальность, а следом возникший в сознании Сергей Петрович заставил вздрогнуть. — Да-да, — поспешно вскакивая, выпалила я.

Мне повезло, за спиной оказался стул, в противном случае еще одно фиаско я бы не пережила. — Хорошо, — со странной полуулыбкой бросил он, поворачиваясь ко мне спиной, через мгновение уже смеясь о чем-то с Настей. Сквозь отделявшее нас мутноватое стекло я видела, как разбегаются морщинки у его глаз, когда лицо озаряется улыбкой. Широкой, шедшей из самого сердца и такой беззаботной. Какой он никогда не улыбался мне. Что-то острое кольнуло в груди. Я торопливо отвела взгляд, стирая досаду, растекающуюся ртутью по телу. И у меня почти получилось, когда над головой раздался знакомый насмешливый голос. — Ну что, в кафе? — присев на краешек стола, за мной пристально следил Денис. Я часто заморгала, стряхивая с глаз пелену, и испустила робкий смешок. — Прости, — стараясь придать голосу его естественное звучание, я кашлянула, — сегодня у меня с собой. Денис, не скрывая разочарования, кивнул. — Ну, тогда я пошел, — он поднялся. Пары его размашистых шагов по направлению к двери хватило, чтобы я осознала: отпустить его будет ошибкой. — Постой, — я коснулась его плеча в тот самый момент, когда он приоткрыл разделявшую нас с Настей дверь. — Я могу оставить обед на завтра. Довольно хмыкнув, он отпустил ручку и приснился к стене в победном ожидании, пока я выключала монитор и лезла в стол за сумкой. Сергея Петровича и Насти на ресепшене не оказалось. И я точно была уверена, что мимо нас они не проходили. А это значит… Я шумно выдохнула. Значит, мне не стоит думать о том, что меня не касается. Поймав руку Дениса, я переплела свои пальцы с его. И постаралась сделать вид, что меня совершенно не смущает его явное удивление. В кафе я практически не ела. И причины отсутствия аппетита объяснить не могла. Денис, глядя на мое скомканное состояние, всячески пытался развеселить. Шутки сыпались как град на голову, когда иссякали одни темы, начинались другие. А я лишь слабо улыбалась в ответ, благодарная проявляемому рвению. Денис тонко чувствовал меня. И не давил. Может, поэтому казалось, что именно он — тщательно возведенная стена, готовая оградить меня от враждебного внешнего мира? Ведь с ним было легко и понятно. Мне не нужно было притворяться, искать оправдания, лить воду. Я могла быть собой и все равно оставалась нужной. И пусть печаль с сердца до конца он не снимал, все вокруг становилось проще. Сжалось от вселенских размеров до нескольких сантиметров, вмещавших его улыбку. Влюбилась ли я? Не знаю. Скорее я видела в нем близкого по духу человека. С такими же ценностями и понятиями. Все в нем: и поступки, и слова, складывались в устойчивый карточный домик. И как бы я на него не дула, он продолжал стоять. Денис снова расплатился. Это уже входило в привычку. И хотела бы я возмутиться, но мне нравилось давать ему власть. Он даже внешне менялся, когда понимал, что в чем-то главнее и выше. Ну и пусть я чувствую себя ущемленной, видеть, как он расправляет плечи и удовлетворенно прикрывает глаза, того стоило. Денис уверенно берет меня за руку. Я опускаю взгляд и ловлю себя на мысли, что и это мне нравится. Его длинные тонкие пальцы, его касания, его сила. Не такая теплая и светлая как у Сергея Петровича, но… Черт. Почему я их сравниваю?