Книга Только рядом, страница 21 – Эве Лин, Арина Сноу

Вечером звоню Николаю Федоровичу. Его голос бодр, но теперь я понимаю, что это всего лишь иллюзия. Но делаю вид, что верю в нее.

— Ангелина, я хотел попросить тебя, — начинает он серьезным тоном в конце нашего разговора.

Напрягаюсь, не зная, чего ожидать.

— Да, конечно, — отвечаю как можно спокойнее, не выдавая своего волнения.

— Я хочу, чтобы ты поехала на встречу к нашему будущему партнеру с Владом.

— Зачем? — я и правда не понимаю, зачем мне ехать, ведь я далека от этих дел.

— Ты знаешь, он моя правая рука, он блестяще справляется со своими делами, но иногда бывает слишком импульсивным. — Да, я согласна с мужчиной. — Поэтому я хочу, чтобы ты все же поехала. Это очень важные для нас клиенты, и очень опасные, нам нужно быть с ними аккуратными, но переманить к себе. Ты сделаешь это ради меня?

Я просто не смогу сказать нет. Не могу отказать дорогому человеку, который тоже помог мне в трудную минуту и продолжает это делать.

— Хорошо…

— Спасибо, Ангелина.

Прощаемся, и я иду спать. Но тут слышу звонок в дверь.

Кто это?

Мало кто знает, где я живу. Всего лишь несколько человек, и я никого не жду, особенно в такое время. Подхожу к двери и смотрю в глазок. И столбенею: там Вероника. Сразу же открываю дверь.

— Вероника?!

— Вы написали, что поможете мне, — с мольбой в голосе говорит она. — Мне нужна помощь, мне больше некуда идти…

Вероника содрогается всем телом. По ее лицу текут крупные слезы. Сама тяну ее в квартиру. Девушка явно одета не по погоде: на ней майка и очень легкая ветровка. Неудивительно, что ее руки словно лед. Вероника не может успокоиться, поэтому мне приходится самой снять с нее ветровку и помочь разуться.

Ничего не спрашиваю и не говорю. Скорее всего, человеку надо выплакаться, это должно хоть немного помочь. Тяну ее на кухню, сажаю на стул. А сама включаю электрический чайник и лезу в шкаф. Где-то у меня было успокоительное. Нахожу и смешиваю его с чаем. Ставлю чашку перед ней.

— Пей! — строго говорю я, стоя около нее.

Девушка поднимает на меня взгляд, и только сейчас я вижу на ее лице ссадину и фиолетовый синяк на подбородке. Сердце сжимается, надеюсь, она не перенесла нечто еще более страшное.

— Давай, давай, — уже более мягко подталкиваю ей чашку с горячим напитком.

Она обхватывает чашку. Сначала греет руки, а потом немного отпивает. Сажусь напротив нее, внимательно наблюдаю. Пока не лезу с расспросами, пусть немного успокоится. Когда замечаю, что ей становится лучше и она уже не плачет, решаю, что можно и спросить, что же произошло. Надеюсь, сейчас она раскроется.

— Спасибо вам, — искренне говорит она, смотря на меня. Ее лицо раскраснелось и опухло.

— Не за что, — улыбаюсь ей. — Но я бы все же хотела услышать, что произошло? Мне кажется, после этого и тебе станет легче, поверь мне.

— Да, да, конечно, — хрипло говорит она, опуская взгляд на свои руки. — Мой брат — наркоман. Причем я узнала об этом недавно, и не от него. От его дружков-коллекторов, которым он должен много денег. Сначала они только припугнули меня. Я побежала к Ярику, не хотела верить в это. Наша мать умерла от них. Он отрицал сначала, а я поверила… — слезы опять начинают течь по ее лицу. — А потом они опять пришли, и были не такими милыми. Это от них, — показывает мне ссадину, а потом оттягивает майку чуть ниже шеи, там тоже все в фиолетовых синяках. — Подарок-напоминалка моему брату. Я еле убежала от них. Потом нашла брата, вернее, он сам пришел ко мне, рассказал, что действительно подсел на эту гадость. И задолжал крупную сумму дилерам. Мы из детдома, богатых родственников нет. Он поселился пока у меня, чтобы не нашли, но его дружки… — она молчит, словно вспоминает картины еще страшнее, а у меня сердце сжимается. — В общем, я убежала в этот же день, скиталась по хостелам. Но не будешь ведь жить в вечных бегах… Я хочу учиться, получить образование… А сегодня они опять нашли меня… Я сбежала, но я боюсь, мне страшно.