Книга Связанные долгом, страница 74 – Кора Рейли

На его лице отразилось удивление. Довольная тем, что добилась определенного успеха с людьми Данте, я направилась к Раффаэле. Он сидел на одном из барных стульев, потягивая то, что было похоже на мартини.

— Не слишком ли рано начинать с алкоголя?

Раффаэле опорожнил свой стакан.

— Мы мафия, а не монастырь.

— Я все равно была бы признательна, если бы в рабочее время все оставались трезвыми.

— Может быть, тебе одного стакана и достаточно, чтобы напиться, но я умею пить. Я не избалованная бабенка.

— Раффаэле, – резко прозвучал голос Данте.

Я обернулась, когда Данте подошел к нам, от него исходили волны злости. Холодный взгляд сверлил Раффаэле, который быстро соскользнул с барного стула и встал. На смену его самодовольному высокомерию пришла нервозность. Энцо угрожающе ухмыльнулся. У меня создалось впечатление, что он постоянно держал Данте в курсе того, как до сих пор шли дела.

Данте остановился прямо перед Раффаэле, уставившись на него с выражением неприкрытой жестокости.

— Если услышу от тебя еще хоть одно неуважительное слово, я нарежу тебя на маленькие кусочки и скормлю собакам твоего отца. Это понятно?

— Да, – торопливо ответил Раффаэле. Он повернулся ко мне. – Я прошу прощения, если обидел тебя. – Он казался искренним, но в его глазах было что-то мстительное и враждебное.

Данте наконец взглянул на меня.

— Я хочу с тобой поговорить.

Мы направились к моему кабинету. Данте закрыл дверь. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я пробормотала:

— Энцо позвонил тебе?

— Энцо не нужно было мне звонить. Я изначально собирался проведать тебя. Хочу убедиться, что твой первый день проходит гладко.

Я с сомнением посмотрела на него.

— Почему ты так удивлена?

— Потому что до сих пор ты не производил впечатление заботливого мужа.

Данте ничего не ответил, только посмотрел на меня холодным взглядом.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я могу справиться сама, – произнесла я, когда стало ясно, что он ничего не скажет.

Данте прищурился.

— Это моя территория. Это мои люди и моя работа – держать их в повиновении. Если они проявляют неуважение к тебе, это всего лишь небольшой шаг к тому, чтобы они посмели не уважать меня. Я такого не допущу.

— из-за твоего вмешательства я выглядела так, будто я не способна выполнять свою работу. Раффаэле подумает, что я слабая, потому что нуждаюсь в твоей защите.

Данте подошел очень близко, окутав меня запахом своего лосьона после бритья.

— Валентина, единственная причина, почему эти люди тебя уважают, – это то, что ты моя жена. Я знаю, что тебе это не нравится, знаю, что ты сильная, но ты не можешь добиться господства над такими, как я, людьми, потому что у тебя нет такого же оружия, как у меня.

— Какого оружия?

— Безжалостность, жестокость и решимость убить любого, кто оспаривает право на власть.

Я затаила дыхание.

— Почему ты думаешь, что я не убила бы кого-нибудь, если бы мне пришлось? Может, я тоже способна на жестокость, как и ты.

Данте невесело улыбнулся.

— Может быть, но я в этом сомневаюсь. – Он провел пальцем по моему горлу. – Возможно, у тебя и был бы шанс выжить в Синдикате, если бы тебя воспитывали так же, как мальчиков в нашем мире. Мой отец приказал мне убить человека в первый раз, когда мне было четырнадцать. Предателя, которого пытал отец, прежде чем я пустил ему пулю в голову. После этого отец приказал одному из своих солдат пытать меня, чтобы посмотреть, как долго я смогу выдержать боль, пока не сломаюсь и не буду молить его остановиться. Я продержался менее тридцати минут. Второй раз я продержался почти два часа. В десятый раз моему отцу пришлось остановить солдата, иначе бы я умер. Я не просил даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Радуйся, что тебе не представилась возможность закалить свою жестокость, Валентина.