Книга Связанные честью, страница 49 – Кора Рейли

— Дерьмово выглядишь, – заметил Лука.

Маттео кивнул.

— Десятый эспрессо, и я все еще не проснулся. Немного перебрал вчера.

— Да, ты был в хлам, – сказал Лука. – Не будь ты моим братом, я бы язык тебе отрезал за то, что ты вчера орал про Арию.

Маттео кисло улыбнулся мне.

— Надеюсь, Лука и половины не сделал из того, что я предложил.

Я не нашлась, что на это ответить. Маттео заставлял меня нервничать. Они с Лукой обменялись взглядами, и я тут же подпрыгнула, когда Лука провел большим пальцем по моей талии.

— Хорошая работа, можно сказать произведение искусства, – похвалил Маттео, кивнув в дальний конец зала, где высоко на вешалке висели простыни для лучшего обозрения.

Я занервничала еще больше. Что он имел в виду?

Но Лука не выглядел обеспокоенным и просто покачал головой в ответ. Сальваторе Витиелло и мой отец уже жестом показали нам присоединиться к ним, и заставлять их ждать еще дольше было бы невежливо. Мы подошли к столу, отец встал и обнял меня. Такое откровенное проявление эмоций с его стороны меня удивило. Притянув мою голову ближе, он прошептал:

— Я горжусь тобой.

Я вынужденно улыбнулась, когда он отстранился. Гордится чем? Что потеряла девственность? Что раздвинула ноги?

Сальваторе улыбался, положив руки нам с Лукой на плечи.

— Надеюсь вскоре вы подарите нам малыша Витиелло.

Я с трудом смогла скрыть удивление. Не Лука ли настоял, чтобы я начала принимать противозачаточные таблетки?

— Мне бы хотелось подольше пожить для себя и насладиться Арией. Братва может напасть в любой момент, не хочется волноваться еще и за детей, – жестко отрезал Лука.

Не выразить словами, какое облегчение я почувствовала, услышав это. Я пока не была готова к появлению детей. Жизнь подбросила уже достаточно перемен и без ребенка.

Его отец закивал.

— Да, да, конечно. Понятно.

Они завели разговор о Братве, потеряв ко мне интерес. Выскользнув из объятий Луки, я направилась к стоявшим поодаль женщинам. Джианна отловила меня на полпути.

— Отвратительно, – пробормотала она, сердито зыркнув в сторону простыней.

— Знаю.

Я оглянулась, но не увидела Фабио или Лили.

— Где…

— Наверху, в своей комнате с Умберто. Мать не хотела, чтобы они присутствовали при вывешивании простыней.

Она наклонилась и заговорщически прошептала:

— Я так рада, что ты наконец здесь. Эти женщины уже битый час рассказывают свои истории про кровавые простыни. Что за хрень творится с нью-йоркской семьей? Если еще хоть слово услышу об этом, точно устрою им настоящую кровавую баню.

— Вряд ли после того, как я пришла, они будут обсуждать что-то, кроме развешанных там окровавленных простыней, – пробормотала я.

Я оказалась права. Практически каждая не преминула подойти, обнять и дать советы, от которых мне становилось все хуже. «Будет лучше». «Иногда женщине требуется время, чтобы привыкнуть».И самое лучшее: «Поверь, у меня ушли годы, чтобы научится этим наслаждаться».

Валентина не стала ничего говорить, лишь обняла, потрепала меня по щеке и улыбнулась, прежде чем отойти и уступить место следующей женщине. По неведомой мне причине мама стояла в стороне, сцепив руки и с неодобрением глядя на происходящее. Хорошо, что она не рассказывала об их с отцом первой брачной ночи. Я подошла к ней, и она крепко обняла меня. Она всегда была так же скупа на ласку, как и отец, и сейчас я была рада близости с ней.