Книга Связанные честью, страница 37 – Кора Рейли

Лука повернулся ко мне с жадным блеском в глазах, и ноги у меня стали словно ватные. Возможно, меня могла спасти потеря сознания, и если ему будет плевать и он все равно меня возьмет, то я хотя бы ничего потом не вспомню. Лука снял пиджак и накинул на кресло у окна, мышцы на его руках напряглись. Он весь был мышцы, сила и власть, а я словно была сделана из стекла. Одно неверное касание – и разобьюсь.

Лука дал себе время рассмотреть меня. Где бы его взгляд ни касался моего тела, он клеймил меня, как свою собственность, на коже снова и снова выжигалось слово «моя».

— Когда отец сказал, что я должен на тебе жениться, он заявил, что ты самая красивая девушка из всего, что может предложить чикагский синдикат, даже красивее, чем девушки Нью-Йорка.

Предложить? Как будто я какой-то кусок мяса. Я прикусила язык.

— Я ему не поверил.

Он подошел ближе и обнял меня за талию. Я проглотила изумленный вздох и заставила себя оставаться неподвижной, в то время как мой взгляд уперся ему в грудь. Ну почему он был таким высоким? Лука наклонялся вниз, пока его рот не оказался совсем близко от моей шеи.

— Но он сказал правду. Ты самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел, и сегодня ты моя.

Горячими губами он коснулся моей кожи. Мог ли он почувствовать ужас, клокочущий в моих венах? Лука сжал руками мою талию. Слезы навернулись на глаза, но я заставила себя их сдержать. Я не собиралась плакать, но слова Грейс засели в мозгу: «Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь».

Крепись. Я Скудери. В памяти всплыли слова Джианны: «Не позволяй ему относиться к тебе как к шлюхе».

— Нет! – крикнула я, вырвалась из его объятий и, спотыкаясь, сделала пару шагов назад. Казалось, все замерло. Что я только что сделала?

Сперва взгляд Луки был ошеломленным, затем ожесточился.

— Нет?

— Что такое? – огрызнулась я. – Никогда раньше не слышал слова «нет»?

Заткнись, Ария. Ради всего святого.

— Я часто это слышал. Парень, которому раздавил горло, повторял это снова и снова, пока больше не смог говорить.

В негодовании я отступила на шаг назад.

— Так что, ты и мое горло собираешься раздавить?

Я была словно загнанная в угол собака, которая кусалась и царапалась, но мой противник был волком. Очень большим и опасным волком.

Холодная улыбка тронула его губы.

— Нет, это бы противоречило цели нашей женитьбы, ты не находишь?

Я содрогнулась. Конечно, противоречило бы. Он не может меня убить. По крайней мере, если хочет поддерживать мир между Чикаго и Нью-Йорком. Но это не значит, что он не мог избивать меня или брать силой.

— Не думаю, что отец обрадуется, если ты причинишь мне боль.

Его взгляд заставил меня отступить еще на шаг.

— Это что, угроза?

Я опустила голову. Отец из-за моей смерти мог бы рискнуть и развязать войну, не потому, что любит меня, а чтобы сохранить лицо, и уж точно не стал бы этого делать из-за пары синяков или изнасилования. Да мой отец это даже изнасилованием бы не посчитал. Лука мой муж, и мое тело принадлежит ему. Он может пользоваться им, когда захочет.

— Нет, – сказала я мягко.

Я ненавидела себя за покорность суки, склоняющейся перед своим повелителем, почти так же сильно, как его, за то, что заставляет меня сделать это.

— Но ты отказываешь в том, что принадлежит мне?