Книга Дочь твоего врага, страница 64 – Эве Лин

— Заткните блять ее! — слышу приказ Дмитрия Эдуардовича. — Не дай бог услышат!

Мужчины бросаются на меня. Мне некуда бежать, поэтому они сразу же берут меня за руки и заламывают их. Мне больно до слез. Вскрикиваю, падая вниз и ударяясь коленями.

— Что вы делаете! Зачем? — смотрю на преподавателя, который стоит напротив меня, и вижу в его глазах безумие и превосходство. — Вы хотите отдать меня Захарову-старшему?! Но вы же сами говорили, что от его сына погибла ваша сестра!

Он только смеется, подходя ко мне, берет за волосы, больно тянет, заставляя смотреть на него.

— Ты слишком доверчивая, Арина, это был спектакль для тебя, — говорит со злой усмешкой. — Нет никакой сестры и никогда не было. Но зато были деньги, которые реально можно получить за тебя.

— Вы сволочь! — кричу на него, но потом получаю удар такой силы, что из легких сразу же пропадает воздух, и темнеет в глазах.

— Не ори, сука! — рычит он. — А вы че встали, вяжите ее!

Мужчины начинают связывать мои руки.

— Нет! Помогите! — кричу я, но тут мне под нос подсовывают тряпку. Стараюсь не вдыхать, но кислорода катастрофически не хватает. Дергаюсь, однако мужчины еще сильнее заламывают мне руки. Вскрикиваю и вдыхаю едкий запах. И сразу же проваливаюсь в спасительную темноту…

Голова гудит, а в ушах звон. Очень хочется пить, в горле словно пустыня, в которой никогда не было воды. Кое-как открываю веки, яркое солнце бьет по глазам, так что я сразу же зажмуриваюсь. Дышу, хотя даже это мне тяжело делать. Мне кажется, каждая моя клеточка сейчас отдается особой болью.

Наконец еще раз пытаюсь открыть глаза, свет уже не так режет, и я могу увидеть, где нахожусь.

Небольшое помещение, рядом старый диван и кровать с матрацем, который уже весь пожелтел и в разводах. Больше в этой комнате ничего нет. Хочу встать, но только сейчас понимаю, что моя рука в наручниках, и я прикована к батарее. Издаю стон, голова раскалывается, кажется, она что вот-вот просто лопнет.

Слышу шаги. Громкие. Они приближаются. Напрягаюсь, становится страшно. Может, не нужно было привлекать к себе внимание. Но уже поздно, человек идет сюда, скрип двери. И передо мной стоит один из мужчин, который похитил меня.

— Очнулась? — слышу грубый голос, он хмуро, можно сказать с отвращением смотрит на меня.

— Воды… — кое-как произношу я сухими потрескавшимися губами. — Пожалуйста… — мой голос сел, поэтому все это я говорю сипло.

Опять шуршание и к моим ногам падает бутылка воды. С жадностью беру ее, открываю. Подношу к губам и мне кажется, что я просто не смогу оторваться, прохладный напиток освежает горло. Пью даже не смотря на то, что на меня смотрит незнакомый мужчина, который похитил и держит неизвестно где.

— Сиди пока тут, — бросает мне он. — И молись, чтобы за тобой приехали быстрее. А не то…

И в его руках я вижу сверкающий нож. Он же специально пугает меня? Хотя по его лицу я понимаю — ни капли.

Мужчина уходит, и я остаюсь одна. Теперь после головой боли меня накрывает паника. И я вспоминаю то, что произошло, вздыхаю. Вспоминаю слова Клима. Он прав, я слишком наивна, удивительно, что меня еще никто не убил. Возможно, вот он — мой конец. Я знаю, зачем меня похитили. Предельно ясно, для Захарова-старшего, возможно, как раз сейчас он едет за мной.