Книга Дочь твоего врага, страница 11 – Эве Лин

Все пьют, а меня начинает натуральным образом тошнить.

— Я отойду, что-то не хорошо, — не смотрю ни на кого, а просто встаю.

— Доченька, все хорошо? — мама тоже хочет встать, но я не хочу, чтобы она со мной пошла.

— Все хорошо, — отвечаю я, чтобы она не вставала. — Я приду…

Направляюсь в туалет, мне нужно умыться и немного прийти в себя. Захожу и сразу же хватаюсь за раковину, тяжело дыша. Включаю кран и пропускаю момент, когда в ванную заходит Захаров младший.

— Ну здравствуйте, Арина, — в его голосе уже нет такой доброжелательности. — Познакомимся поближе?

Он начинает наступать на меня, а я пячусь назад. Потому что вижу в его глазах этот пугающий блеск. Он облизывает губу, словно кот.

— Мы уже з-знакомились, — отступаю еще раз, больно ударяясь об угол раковины.

— Нет, это было не так, — и тут он резко берет меня за волосы и больно тянет на себя. — Вот так лучше.

Хватаю его за руку и хочу, чтобы он отпустил. Но он тянет еще больнее.

— Отпусти, — прошу я, все так же стараясь отцепить его руку с моих волос.

Но он сам выворачивает мне голову так, что я смотрю на него снизу, а он возвышается надо мной.

— Нет, привыкай, — улыбается он. — Теперь так будет всегда, научись принимать боль и получать от этого удовольствие. Хотя я больше люблю, когда кричат от боли.

Он берет мою руку, выворачивая так, что из глаз брызжут слезы. Глеб склоняется к моим губам, прикусывая нижнюю до крови. Опять пытаюсь оттолкнуть его. Но у меня ничего не выходит.

— У тебя такая вкусная кровь, Арина, — он и правда облизывает ее, закатывая глаза. — Словно невинный нектар, я такую еще не пробовал. У шлюх она грязная и невкусная, но у тебя она другая. Я буду ее пить…

И да, это явно в прямом смысле. Меня начинает трясти от страха, по щекам льются слезы от боли и от того, что это все происходит.

— Ты будешь кричать, Арина, кричать от боли, поэтому тебе стоит уже привыкнуть, — усмехается, глядя на мое лицо, наслаждаясь моими слезами. — Ведь ты будешь моей женой, значит должна продержаться дольше всех.

— Ни за что! — выкрикиваю я ему в лицо. Не будет этого, я не выйду за него замуж!

И тут меня сбивает с ног очень сильная пощечина, такая, что в глазах темнеет, а в ушах звон. Он опять больно берет меня за волосы, выбившиеся из моей прически.

Приседает, вынуждая смотреть на него.

— Тебе лучше привыкнуть ко мне, Арина, чтобы прожить побольше, быть послушной, — он ведет рукой по моему телу. — У тебя очень красивая молочная кожа, мне кажется, она будет идеально смотреться с кровавыми царапинами от моего хлыста. Да, я отхлыщу тебя моим самым любимым, с металлическим наконечником.

Его глаза словно в тумане, он уже представляет эту картину, а я только содрогаюсь от ужаса. Просто слыша эти слова, не скрывая свой страх.

— Я научу тебя послушанию, — он говорит это хрипло, с возбуждением, его это заводит.

Потом он отпускает мои волосы. Я ничего не могу говорить, у меня истерика, поэтому я просто обнимаю себя руками, содрогаясь всем телом. Хотя ему и не надо ничего говорить. Он встает и как ни в чем не бывало, бросает мне:

— Еще увидимся, Арина!

И уходит, оставляя меня одну. У меня нет сил подняться и закрыть дверь. Я ничего не вижу, все расплывается перед глазами. Мне нечем дышать.

В гостиную я так и не возвращаюсь, я просто не могу успокоиться, меня всю трясет. Только перебираюсь в свою комнату, снимая тряпки и зарываясь в кровать, словно в защитный кокон.