Книга Жвачка 2, страница 97 – Э. Мадес

Виделись мы редко: урывками в его обед или короткими вечерами, когда он заезжал проведать Эмми. И даже эти жалкие часы умудрились спустить на пару стычек. Пока количество Тедов у Эмми росло с трех до пяти, Шон настойчиво пытался учить меня жизни.

— Почему он не может провести с ребенком хотя бы ночь? — возмущался Шон, активно жестикулируя. — Всего одну ночь! Ты бы поспала дома, со мной. Он ее отец, в конце концов. Я бы на его месте…

— Шон, при всем моем расположении к тебе, ты не на его месте. Мы с Матвеем так решили: он отсыпается ночь дома, встает рано утром и тренируется, меняет меня почти на целый день, а потом до глубокой ночи продолжает тренировки. Он весь свой режим нарушает ради нас.

— Ради «вас»? — он выделил последнее слово сарказмом, обрубая желание продолжать.

Разговор завял сам собой. Шон уехал и пропал на целые сутки — ни звонков, ни сообщений.

Я тоже не искала повода заговорить первой, ждала, пока он сам не объявится.

На его сегодняшнее предложение пообедать отшутилась: мол, есть придется в машине, пока будем прорываться к студии Малого театра.

Шон шутки не понял и воспринял всё буквально, пообещав заехать за мной и подбросить.

Короткое сообщение от Миллера: «Выехал», — оповещает о том, что в моем распоряжении всего четверть часа.

Теперь остается дождаться Матвея, который задерживается уже на десять минут.

— Hi there, Ms. M! (Привет, мисс М.!) — бодро заходит доктор. — How's the spirit? Are we feeling brave today? (Как настрой? Мы сегодня храбрые?)

Выяснилось, что мистер Уокер — заядлый болельщик, Аристова узнал сходу. В качестве благодарности Матвей пообещал ему две проходки, после чего Эмми стала вип-персоной в госпитале. Двойные порции пудинга и лояльные часы посещения — приятный бонус.

— Emmy will be back from her final check-up shortly (Эмми скоро вернется с финального осмотра), — продолжает улыбчивый мужчина. — The lab results came back clear, so we're discharging you tomorrow. You can share the good news with the young miss and Mr. Aristov (Пришли чистые результаты анализов, так что завтра мы вас выписываем. Можете обрадовать юную мисс и мистера Аристова отличными новостями).

— Какие поводы для радости?

Раздается знакомый баритон. Перевожу взгляд на дверь, выпучивая глаза: вошедший в палату Матвей выглядит как онкобольной. Волосы коротко острижены, лицо высушенное и уставшее, глаза покрасневшие от недосыпа, щеки впалые, на обветренных губах тень вымученной улыбки.

По инерции поднимаюсь и, не сводя с него глаз, подхожу, чтобы обнять. Почему-то кажется, что именно это сейчас очень правильно.

Матвей сейчас здесь не только из-за дочки. Он здесь ради меня в том числе. Ему бы отдохнуть, поспать, но он рядом, как и обещал.

— Well, I'll leave you to it (Что ж, не буду вам мешать), — сообщает ординатор, прикрывая за собой дверь.

— Нас завтра утром выписывают, — счастливо шепчу, обхватив его за шею. Матвей чуть склоняется под натиском моего веса. — Не верится, Мо, мы справились.

Под пальцами чувствуется едва заметная дрожь. Кажется, я слишком сильно сдавливаю его обезвоженное тело, иначе не могу объяснить одышку.

Отдаляюсь, продолжая улыбаться ему самой искренней и теплой улыбкой. Вглядываюсь в его глаза, бегло прохожусь по заострившимся чертам лица.