Книга Жвачка 2, страница 64 – Э. Мадес

Картинка настолько правильная и одновременно неуместная — глаза себе хочется выцарапать.

Он не имеет права её трогать. Не имеет права так на неё смотреть.

Она моя!

Я сотни раз прокручивала, как сообщу ему о мармеладке. Как бы ни хотелось, это бы случилось — не могло не случиться с учётом того, как эта скотина втёрлась в доверие моей семьи и заняла там самую нагретую подушку. Сотни остроумных фраз, копившихся из месяца в месяц, из года в год, исчезли — ничего. Весь богатый вокабуляр испарился, уступая место нестерпимой злости.

Она подговаривает сорваться и нестись отбивать свою драгоценность.

Он что-то говорит ей на ухо, и Эмс оборачивается. Она моя копия, только глаза его. Интересно, догадался уже или это только произойдёт?

Материнское сердце обволакивает любовью.

— Ты только не ругай Мо, он не незнакомец, он мой новый друг. — Выпучив глаза, торможу в паре метров. «Мо»…

Аристов, вросший в газон, тоже смотрит своим жгучим шоколадом. Значит, не догадался ещё — камень же.

— Мамуль, ты не плачь, я нашлась.

— Вижу, мармеладка.

Тепло улыбаюсь дочке, протягивая руки. Забрать хочу и спрятать. Матвей не разделяет моих желаний — отворачивает МОЮ дочь в сторону, пряча от меня же. Совсем охренел?

Смотрит поочерёдно на неё, на меня, думает что-то в башке своей каменной.

— Отдай! — требую, притопывая для верности ножкой. — Дочку мою отдай!

— Твою дочку?

— Э-э-э-э-э-э-эмс!! — грозно вопит спешащий к нам всклокоченный Лиам. — Я тебе шею сейчас намылю!

Следом за ним идёт Лёша, на лице которого сменяются все возможные виды удивления.

Анекдот, ей-богу.

Вся моя жизнь — чёртов анекдот.

— Отдай, говорю, — не говорю, а рычу, готовая кидаться. Он, может, и чемпион, но против разъярённой матери — ноль.

— Мамочка, не ругайся, я спряталась за дерево, хотела напугать Ли и потерялась, Мо нашёл меня, и мы искали Ли вместе, а потом побежали к его красивой подруге — она в беду попала. Давай поможем ему? А потом пойдём на концерт, Мо обещал.

Тишина закладывает уши.

Мы вчетвером застыли в этом дурацком стоп-кадре, переваривая детский лепет. До меня не сразу доходит смысл слов о «красивой подруге», поэтому сначала кровь бросается в лицо. «Потащил ребёнка спасать очередную одноразку?» Лиам бледнеет на глазах, Лёшка издаёт короткий нервный смешок — кажется, он единственный, кто оценил масштаб сюрреализма. А мой почти сорвавшийся с языка вопрос так и остаётся немым. Меня вдруг догоняет реальность — речь шла обо мне…

— Да неужели?! — цежу сквозь зубы.

— Поговорим? — дёргает подбородком в сторону и отдаёт Эмми. Не мне. Просто игнорирует мои протянутые руки и передаёт ребёнка Лиаму.

Злюсь — сил нет.

Аристов тоже кипит.

Решаю сменить тактику: расплываясь в приторно-дурацкой улыбке и кокетливо склонив голову, мурчу:

— О чём же нам говорить? — Голос — чистый сироп, только пальчик указательный прикусить для полноты образа паиньки.

— Не выводи меня, Мирослава! — припечатывает «Мо». Эмми вздрагивает от его тона. — Не бойся, малыш, мы с твоей мамой просто обсудим детали. Я только попрошу разрешения прийти на твой концерт, — он делает паузу, сужая глаза до опасных щелей, — и на день рождения тоже.

Вот же мармеладина… Всю подноготную выдала…

— Хорошо, но всё по дороге, мы опаздываем. — Перевожу взгляд на Эмми, внимательно разглядывающую нас. — Лиам, в рюкзаке сэндвич и сок. Идите вперёд, мы за вами.