Книга Жвачка 2, страница 149 – Э. Мадес

— Давай не будем торопиться.

Началось, блядь. Вот и момент отката.

Пальцы Миры разжимаются, ладонь выскальзывает.

— Значит, нет?

— Матвей, через пару недель у меня должна была состояться свадьба. Её нужно отменить. На это требуется время, и я не уверена, что...

— Тормози, — жёстко перебиваю её маловесные отмазки. — Не делай из меня идиота. Прекрасно знаем: все вопросы ты можешь закрыть дистанционно. Одним звонком.

— Excuse me, sir (Извините, сэр), — со стороны пассажирского окна раздаётся вежливый голос мужика в ливрее, скребущий по натянутым нервам. — You can't park here (Здесь запрещена парковка).

Мирослава переводит на меня испуганный взгляд. Глаза бегают, дыхание становится коротким, рваным.

— Он просит отъехать...

— Понял. Выходи.

— Куда? — цепенеет. — А ты? Ты со мной не идёшь?

— Иди к дочке.

Не дослушав, вцепляется в моё плечо мёртвой хваткой. Осторожно разжимаю её пальцы, убирая руку с себя, и, развернувшись к ней всем корпусом, подцепляю подбородок. В упор смотрю.

— Пожалуйста, Матвей... не уезжай.

— Успокойся, — поглаживаю нижнюю губу большим пальцем. — Скоро Эмми проснётся, а нас дома нет. Расстроится. Сейчас припаркуюсь и догоню тебя.

— Обещаешь? — шмыгнув носом, она резко подаётся вперёд и крепко обнимает меня за шею.

— Обещаю.

— Ладно, тогда я пошла, — произносит одно, а на деле присасывается к моим губам.

Где взять волю, чтобы оторваться?

Слегка растрёпанная, пахнет исключительно мной. Отстраняюсь на чистых волевых. Быстро зацеловываю её щёки, нос, снова губы и опять нос.

— Всё, беги.

Как же называется эта профессия... Знаю ведь, на языке вертится, а вспомнить не могу. Плевать.

Тот улыбчивый мужик у входа больше не улыбается. Буравит нас тяжёлым взглядом, топчется на месте и явно собирается подойти во второй раз.

Заносит ногу для шага ровно в тот момент, когда Мира покидает салон. Провожаю глазами стройные ноги в белых кедах до самых дверей.

Жду, когда обернётся.

Оборачивается. Смотрит на меня с улыбкой, только вот улыбка эта — грустная.

Не теряя времени, срываюсь с места. В квартале отсюда продают мороженое в розовых баночках, которое любят мои девочки. Уверен, кафешка ещё закрыта. А жаль. Зато круглосуточный цветочный открыт. Там же можно кинуть тачку.

Касаемо перелёта в Москву... В моём понимании вопрос закрыт. Херову тучу и ветряную мельницу я полечу, а они останутся. Ни за что не оставлю своих девочек здесь одних.

Просто с Мирославой нужно по-особенному. Без давления. Капать на мозги аккуратно, по чуть-чуть.

Поворачиваю голову на пустое пассажирское кресло и замечаю на кожаном сиденье сумочку.

Растяпа.

Внутри, как я и предполагал, всё её добро: выключенный мобильник, непонятный женский хлам и, главным лотом, — ключи от квартиры.

Блядь.

С цветами, видимо, не судьба. Что ж, романтиком стану завтра.

Паркуюсь в первом попавшемся разрешённом кармане и под накрапывающим дождём срываюсь обратно к белой высотке.

К улыбчивому швейцару — вспомнил-таки, как называется должность мужика в красном.

В зеркальных стенах лифта разглядываю дурного пацана с ветром в голове, блестящими, будто под кайфом, глазами и шальной улыбкой. Видок — полный аут.

Синючая рожа, классические брюки, лакированные туфли, спортивная борцовка, а на плече — её белый шерстяной полушубок и сумочка в стразах. Подмигиваю собственному отражению. Охрененный прикид.