Книга Жвачка 2, страница 132 – Э. Мадес

Сам себя на одиночество обрек в день, когда решил, будто Мира — Ниночка моя. В монахи я себя, конечно, не записываю, но чтобы так привязаться еще хоть раз к кому-то... Проще кастрироваться.

Есть не менее важный и трудный вопрос, давящий на плечи, — как быть с разбойницей?

Мое пребывание в Штатах — вопрос времени. Жить рядом со счастливыми новобрачными — парад маразма.

Каким бы непрошибаемым камнем ни считала меня Жвачка, такого оползня даже горная порода не выдержит.

В самое ближайшее время необходимо порешать с порядком общения. Хочется верить в благоразумие Мечниковой и отсутствие возможных препонов.

Я, конечно же, буду прилетать по возможности, сопровождая ребят на чемпионаты. Опять же, возможно, буду забирать Эмми на каникулы.

Мда... Вот же влип в ситуацию...

Домой надо скорее. Там дела наши с Константинычем, там стены родные. Жалко ли мне терять активы? Безумно жалко. Стоило ли того?

Да и да, безоговорочно.

Того, что останется после разрыва с Нельсон, на меня одного хватит с головой.

Мечникова не раз вменяла: мол, хреновый из меня семьянин. Права, получается.

Старый пес ждет не дождется. Каждый день пиздит в трубку, причитает, как бабка у подъезда. Так у него всё просто, как два пальца обоссать: «Пакуй девок своих и шуруйте домой!»

Было б всё так просто.

Малейший крючок — в ниц бы пал, выпрашивая и унижаясь. Дальше бы играл в огромной песочнице на площадке «Нью-Йорк — Москва».

Бывает, подкатывает до кровавой юшки злость: на кой лярд вообще поперся с Кимом в Шарик? Глядишь, не вляпался бы в эту «Хуба-бубу» с чувствами, не распробовал бы вкус жвачки, которую теперь ни выплюнуть, ни проглотить не могу.

Да нет же... Откат ловлю.

Разбойница моя — бесценный подарок судьбы.

И потом, не увидел бы ее в аэропорту — стопудово в другом месте зацепились бы.

В моменте думал, может, спецом по мою душу прилетала: насрать в тапки, повидать родню и свалить... Что, кстати, самым разумным раскладом виделось.

Сколько раз я проживал и прокручивал тот день — со счета сбился. Глаза ее лживые вспоминал, взвешивал, крутил, перекручивал, откручивал — и по новой.

Куча вопросов и расхождений тоже куча. Первоначальные думки были — с гондоном хохлатым улетела. Всё на это указывало.

Оказалось — нет.

Петух через полтора года по всем новостным каналам засветился. Никуда не уезжал, продолжал беспределить в столице.

Меня же от такого нежданчика начало колбасить по-взрослому. Искал, рыл — и нихера. Глухо.

Сколько бы ни копался в башке, решая головоломку, чувствовал: в чем-то всё же есть охренительная нестыковка. То ли детали лишние, то ли, наоборот, пазла не хватает. Ложь, номер в отеле, видео, ее побег...

И среди всего этого дерьма один вопрос: если мстить приезжала, Фемида недоделанная, то какого хера целку для меня берегла? Нахуя нужно было потом целый месяц вместе жить, планы на будущее стряпать? Не могло же абсолютно всё быть пустой постановой.

А оно вон как всё на самом деле оказалось.

«Свою жизнь на мою обменяла. Пуанты на стенку повесила, чтобы как орангутанг по клетке скакал.»

Узнать бы раньше...

Ругаю себя каждый день, что не разобрался на месте. Нужно было тащить обоих, не только себя, правду вытряхивать.

За грудиной ветер свистит в изрешеченные дырки.

С ней рядом... всегда коррида. Любой зацеп за Бу — красная тряпка.