Книга Храмы веселья, страница 67 – Кейт Аткинсон

Дорогая мама! Я сбежала в Лондон искать удачи. Я буду танцевать на сцене. В следующий раз напишу тебе, когда уже достигну славы! Не волнуйся за меня. Твоя любящая дочь Фреда.

Флоренс тоже внесла вклад в общую кассу – почти два фунта мелочью из голубой стеклянной копилки, разбитой по такому случаю.

Когда они расположились на скамейках вагона третьего класса и паровоз уже рвался в путь, Флоренс удивила Фреду: широко раскрыв глаза и онемев от торжества, она лукаво вытащила из кармана пальто нитку жемчуга и продемонстрировала Фреде, сидящей напротив. Фреда узнала ожерелье сразу: она не единожды видела его на пухлой шее миссис Ингрэм. Дункан однажды рассказывал ей о ловцах жемчуга на Цейлоне: о том, как они могут задерживать дыхание дольше, чем кто-либо другой, чтобы нырять в глубины за тайными сокровищами устриц. Фреда задалась вопросом, сколько раз им пришлось нырять, чтобы у миссис Ингрэм было красивое ожерелье.

Вслед за жемчугом, словно кролик из шляпы Вандиного фокусника, явились бирюзовая запонка (бирюза была камнем миссис Ингрэм по гороскопу) и синяя птичка – брошка из эмали и золота, которую, как знала Фреда, мистер Ингрэм подарил миссис Ингрэм на ее пятидесятилетие. По случаю этого юбилея устроили небольшое чаепитие, на котором присутствовала и Фреда, как и на многих других скромных семейных торжествах Ингрэмов. Глаза миссис Ингрэм наполнились слезами, когда она развернула маленькую синюю брошку.

— О, какой ты заботливый, Алистер, – сказала она. – Я так тронута. Спасибо, дорогой. – А мистер Ингрэм ответил:

— Дражайшая Рути, ты столько всего вытерпела.

«Что же вытерпела миссис Ингрэм?» – гадала Фреда. Самого мистера Ингрэма, решила она. Он был ужасно сухой старый чурбан. Они поцеловались – скромно, как и следует целоваться взрослым, по мнению Фреды.

— Убери, – прошипела Фреда, и ее голос потонул в шипении пара, выпускаемого паровозом перед отправлением.

В вагоне они были не одни. Пожилой мужчина у окна устремил все внимание на страницу некрологов «Таймс», но сварливая с виду женщина уже косилась на девочек неодобрительно: они были преступницами уже хотя бы в силу своего возраста и пола.

Довольно неохотно Флоренс снова спрятала сокровища. Будет плохо, когда Ингрэмы обнаружат, что их драгоценная Флоренс сбежала, и еще хуже, когда выяснится, что вместе с ней исчезли и драгоценности миссис Ингрэм. Фреда подозревала, что и в том и в другом обвинят ее. В конце концов, решила она, ее обвинят во всем.

Не успели они вылезти из поезда на вокзале Кингз-Кросс, как Фреда ощутила бремя наивности Флоренс. Пока они еще стояли на перроне, забирая свои чемоданы, к ним подошла женщина и спросила, не ищут ли они жилье, и Флоренс, как ластящийся брошенный пес, готовый подружиться с кем угодно, сказала: «Да, ищем, как мило с вашей стороны», прежде чем Фреда оттащила ее за рукав пальто. «Не разговаривай ни с кем, кто так к тебе подходит. Вообще ни с кем не разговаривай».

— Почему нет? Она просто хотела помочь, – запротестовала Флоренс.

Агнец, напрашивающийся на заклание! Неужели она никогда не слышала о торговле белыми рабынями? О желтой угрозе? Об арабских шейхах, держащих европейских женщин в плену в шатрах среди пустыни?

— Глупая, такое бывает только в кино, – сказала Флоренс. (И это от человека, легковерней которого Фреда не знала!) – И нам ведь правда надо найти где переночевать сегодня.