Книга Храмы веселья, страница 210 – Кейт Аткинсон

От роя отделились Бетти и Ширли. Бетти достала из кармана серебряный ножичек и передала его Эдит.

— Эдит, дорогая, будь добра, – сказала Ширли.

— Давайте, мисс Эдит, – подбодрила Филлис. – Всадите ему.

Но Эдит не нуждалась в особых приглашениях.

* * *

— Жуткое место, – сказал Фробишер, проходя под маской Тутанхамона.

Когда они начали спускаться по склону, послышался ужасно странный шум. Громкий скрежещущий, царапающий звук, словно ворочался тяжкий жернов. Или словно кто-то с трудом заводил карусель на ярмарке.

К тому времени, как Фробишер и Гвендолен вошли в клуб, шум прекратился, осталась только странная аура, словно только что произошло нечто значительное. В клубе было много народу, все – женщины, и Фробишер узнал нескольких из банды «Сóрок воровок». Казалось, они играют в «Море волнуется – раз». Тут же оказались и старшие дочери Кокер, и Фробишер поразился, снова увидев Эдит. У нее руки были в крови. И не метафорически, хотя, возможно, и так тоже. Ему пришла на ум леди Макбет.

Гвендолен бросилась помогать.

— Вам нехорошо? – спросила она у Эдит. – Дайте я посмотрю на ваши руки. Вы ранены?

Эдит блаженно улыбнулась:

— О нет, не беспокойтесь, это не моя кровь.

Не сошла ли она с ума, подумал Фробишер. (Может быть, все люди в какой-то степени безумны?)

— Где Мэддокс? – резко спросил он, не столько у Эдит, такой хрупкой, что на нее нельзя было сердиться, сколько у женщин, собравшихся вокруг. «Шабаш» – вот слово, которое лучше всего подходило. – Я видел, как он сюда вошел, так что не лгите мне. Что с ним случилось?

— Господин старший инспектор Фробишер, – сказала Нелли, возникнув из ниоткуда. – Очередная погоня за химерами? К сожалению, инспектор Мэддокс ушел. В задней части клуба есть дверь. Уверяю вас, это не фокус.

Женщины согласно загудели: словно улей зажужжал вокруг пчелиной матки.

Начал прибывать персонал – по лестнице залязгали шаги двух хостесс.

— Прошу меня извинить, нам нужно заняться делом, – сказала Нелли. – Скоро явятся наши вечерние гости.

* * *

— Похоже, нас снова одурачили, – сказал Фробишер, когда они вышли из «Сфинкса». Он глубоко вздохнул. Даже самый ядовитый лондонский воздух казался сладким по сравнению с миазмами «Сфинкса». – Что вы думаете?

— Честно говоря, я больше не знаю, что думать. О чем бы то ни было.

Они начали прощаться. Теперь при каждой встрече с Гвендолен он гадал, увидит ли ее снова.

— Не глупите, – сказала она. – Конечно, мы увидимся снова. Мы ведь друзья, правда? И еще у нас есть работа. Нужно найти Флоренс, а Мэддокса и сержанта Оукса привлечь к ответственности.

Она встала на цыпочки и, едва коснувшись, поцеловала его в щеку. Крыло мотылька.

* * *

Тело Мэддокса обнаружилось на следующий день, и не где-нибудь, а на пороге полицейского участка на Боу-стрит. Должно быть, его подбросили туда ночью, и никто не заметил.

Уэбб записал в протоколе вскрытия, что инспектор Артур Мэддокс был заколот маленьким острым ножом. Он как наяву услышал голос Фробишера: «Хоть и маленький, а хватило» – хотя, конечно, никакого Фробишера рядом не было. Его вообще больше нигде не было. И не будет. Уэбб недолюбливал Фробишера, но огорчился, когда узнал.

Нивен припарковался в переулке за домом на Ганновер-террас. В гараже было место только для одной машины. Сквозь пыльное, затянутое паутиной окно он видел, что «бентли» дома. Нивен поднял взгляд на окно Хоукера над гаражом, проверяя, нет ли каких признаков его присутствия. Они обычно здоровались при встрече. Изредка Нивен поднимался в квартиру Хоукера и выпивал с ним пива. Их разговоры неизбежно возвращались к войне. Хоукер в войну тоже шоферил, возил генерала. «Так что к линии фронта никогда и близко не бывал», – ехидно говорил он.