Книга Храмы веселья, страница 118 – Кейт Аткинсон

* * *

Ее не оказалось в «Уоррендере», оттуда его прогнала фурия, а затем он час провел в Гайд-парке, надеясь каким-то образом наткнуться на мисс Келлинг среди толпы выходного дня, но единственным человеком, которого он узнал, был Нивен Кокер: тот прогуливался со своей собакой, будто не имея ни единой заботы на всем белом свете. Фробишер не мог представить себе, каково это – чувствовать себя столь не обремененным жизнью.

Однако мисс Келлинг неуловима, как лесная нимфа. Не нимфа, напомнил себе Фробишер. Нельзя предаваться фантазиям. Он должен оставить солнечный свет и вернуться к Лотти, чтобы страдать вместе с ней.

Гвендолен проснулась от яркого солнца, проникающего через щель в шторах. Она понятия не имела, где находится, но рядом с кроватью удобно стояли часы – почти десять!

Она поняла, что ее разбудил стук в дверь, но, прежде чем успела прохрипеть «войдите», дверь открылась и вошла горничная с большим подносом и жизнерадостным «Доброе утро, мисс. Хорошо почивали?».

Стыдливо прижимая к себе простыню, Гвендолен кое-как села.

— Кажется, я не заказывала завтрак, – сказала она.

Горничная присела в реверансе:

— За счет заведения, мисс, – и выскользнула за дверь, прежде чем Гвендолен успела спросить что-то еще.

Серебряный кофейник, кувшин сливок, теплые булочки с бледным маслом, блюдечко лаймового джема и – под внушительным серебряным куполом – идеальный омлет, воздушный, в крапинках копченой пикши. Всего неделю назад Гвендолен завтракала тостами и вареньем из ежевики, собранной на Йоркском кладбище, выросшей на костях мертвых. Мать, столь недавно легшая в ту же землю, должно быть, уже питала ее своим телом. Без сомнения, мать разозлилась бы, что ее так используют.

Гвендолен задумалась, надолго ли хватит ее денег, если она переедет в отель и будет вести сибаритскую жизнь. Видимо, ненадолго. Разве не так дьявол ловит тебя? Ездишь в кремовой «испано-сюизе» и содрогаешься при мысли о возвращении в омнибус. Пробуешь фазана (или идеальный омлет «Арнольд Беннет»)^[80] и падаешь духом при мысли о возвращении к вареной баранине. Гвендолен могла бы до бесконечности продолжать этот список из своего опыта последних нескольких лет. Она сварила немало баранины после войны.

Ей бы и в голову не пришло поехать в отель, если бы не Нивен. Как тогда сказал Фробишер? Эти люди мастера соблазнять.

* * *

Оказалось, что «Савой» действительно из тех заведений, где не только отправят кого-нибудь в магазин от вашего имени, но и магазин убедят нарушить законы о торговле по воскресеньям и открыться специально для вас. Гвендолен дала свои мерки очень приятной горничной в униформе, примерно ее возраста, и та отправилась в «Свон и Эдгар» и купила полный комплект одежды, от шляпы до туфель и все, что между ними. Горничная ничего не спросила, а Гвендолен ничего не стала объяснять. У богатых действительно другие правила, полагала она. Гвендолен начинала понимать, что людей в Лондоне, похоже, не волнует, что ты делаешь, особенно если у тебя есть деньги. «В Лондоне, – сказал Аццопарди, – закон существует для того, чтобы его нарушать».

— Во сколько это обошлось? – спросила она экономку, когда та принесла новую одежду.

— Оплáтите при выезде, мадам.

Было уже далеко за полдень, когда Гвендолен – довольно неохотно – выписалась из отеля, но, когда дело дошло до расчета, портье на стойке регистрации сказал: