Книга Писатели и лжецы, страница 2 – Кэрол Гудмэн

— Остров называется не Эрос, а Эрис, – поправляю я. – В честь богини Эриды. Эрос – бог любви. Эрида – богиня раздора. Это она подбросила золотое яблоко на свадьбу Пелея и Фетиды… – заметив, что взгляд Дженнер поскучнел, я прибегаю к наглядному пособию и указываю на большой постер на стене за ее спиной. Там изображен главный экспонат нашего музея – чернофигурная Свадебная ваза седьмого века до нашей эры. – Видишь вон ту страшную крылатую женщину с яблоком в руках? Это Эрида. Она обиделась на то, что ее не пригласили на свадьбу, и подбросила на пиршество золотое яблоко с надписью: «Прекраснейшей». За яблоко вступили в спор Гера, Афина и Афродита и попросили Париса решить, кто из них прекраснее, а Афродита подкупила его, предложив в награду Елену, из-за чего началась Троянская война… – Заметив, что снова теряю ее, я добавляю со вздохом: – Да, я ездила на Эрис на писательский семинар, но это было очень давно, пятнадцать лет назад. Там я написала свою первую книгу.

Когда-то, когда я была писательницей… Так вот почему Аргос пригласил меня и Анику – в честь этой годовщины? Не значит ли это, что он позвал всех, кто был тем летом на острове?

— Значит, он точно опять приглашает вас на Эрос! – с энтузиазмом подхватывает Дженнер, явно пропустив мимо ушей мою лекцию по греческой мифологии. – Я читала, что он приглашает художников и писателей, которых считает способными создать шедевр. Ведь Аника Грир была там одновременно с вами? А еще этот автор исторических детективов, который вам так нравится? А вы что, не собираетесь открывать конверт?

Я смотрю вниз, на голубой глаз, и вспоминаю голубые глаза Аники – как они распахиваются, когда она удивляется, восхищается или растрогана. Удивится ли она, узнав, что я тоже получила приглашение? Не испытает ли толику… ревности?

— Не сейчас. И – нет! – Взмахом руки я останавливаю Дженнер, прежде чем та успевает высказать просьбу, которая вертится у нее на языке. – Я не хочу, чтобы ты снимала видео, как я открываю конверт. Похоже, ваше поколение действительно не понимает, что это такое – получить письмо! Кроме того, даже если это приглашение, у меня нет никаких оснований его принимать. Потому что я больше не писатель.

Дженнер взирает на меня в полном изумлении.

— Но если Аргос Александр приглашает вас на свой остров, значит, он так не считает! И вообще, у него же просто роскошная вилла!

Перед моим мысленным взором, как видео из какого-нибудь тревел-блога, встают белоснежные стены на фоне голубого неба, террасы, увитые жасмином и бугенвиллеями, серебристые оливковые рощи, колышущиеся на морском ветру, и аквамариновые гроты. Что-нибудь подобное могла бы запостить у себя в «Тик-Токе» Аника.

— Да, – отвечаю я. – Это самое красивое место на Земле. А теперь принеси мне, пожалуйста, годовой финансовый отчет. Сегодня до четырех я должна представить его ректору Хьюберту.

Остаток дня я провожу, разбираясь с расходами и пытаясь придумать, как продлить дни Музея античности при ограниченном бюджете. Я отсылаю отчет, и через полчаса ректор появляется в моем кабинете. В этом нет ничего хорошего, но и ничего удивительного. Пожертвования в фонд музея сокращаются, а расходы растут. Интерес к античности снижается. Пять лет назад отделение античной литературы вошло в состав отделения сравнительной литературы. На помещение музея на верхнем этаже старого корпуса положил глаз факультет цифровых медиа, и администрация предложила нам перенести экспозицию в подвал библиотеки.