Книга Разрушители пророчеств 2, страница 40 – Сергей Михайлов

По осенней степи, пригибаясь к самой шее невысокой лошади, летел всадник. Он мчался напрямую, следуя, по одному ему известным знакам, невидимым для чужаков в этой однообразной равнине. Всадник торопился – надо было срочно доставить в племя тревожную весть: в свободной степи появились враги. Кочевники считали врагом любое разумное существо, появившееся в их доме – бескрайней ковыльной степи.

Через пару часов молодой воин – вряд ли ему минуло четырнадцать, но у степняков, любой кто без посторонней помощи мог держаться на лошади, считался воином – соскочил с коня у временной коновязи в центре лагеря. Он хотел сразу броситься в круглую палатку, выделявшуюся среди остальных своими размерами, но под укоризненным взглядом седого сморщенного старика, сконфузился и занялся сначала конем. Старик неодобрительно покачал головой – молодежь совсем испортилась, считают, что может быть что-то важнее лошади. Однако, увидев, что юноша привязал коня и вытерев, накрыл походной попоной, он отвернулся и опять стал смотреть в огонь небольшого костра, иногда вытирая слезившиеся глаза.

Как ни торопился юный воин донести до вождя свою новость, как ни распирало его желание рассказать про чужаков, он понимал, что старик прав – кочевник без лошади, это не кочевник. Лошадь для сынов степи это все – средство передвижения, еда, кров, дрова для костра и еще многое другое. Ребенок еще не умеет ходить, когда его усаживают на лошадь, и в последний путь его тоже отвозит его конь. Умершего садят на его коня и гонят животное в степь, где его мертвый хозяин упадет на землю, там и заберут его душу бессмертные боги на огненных конях. А тело растащат лисы и птицы.

Закончив то, что должно, паренек уже степенным шагом направился к палатке вождя. Она только величиной отличалась от остальных палаток лагеря, остальное убранство было точно таким же как в других жилищах. Простота царила во всем – кочевники, по сравнению с остальными расами, до сих пор оставались детьми. Простодушные, бесхитростные и жестокие – как все дети.

Никакой охраны у шатра не было, воин подошел к входу и, на несколько мгновений прислушался. То, что он там услышал, заставило его детское лицо вспыхнуть – за лошадиной шкурой, завешивающей вход, слышались стоны и счастливые голоса мужчины и женщины. Однако, тянуть больше было нельзя и он, согласно обычаю, прокричал приветствие. В шатре замолчали, потом недовольный мужской голос приказал:

— Заходи, Кьенык.

Мальчик шагнул и протянул руку чтобы откинуть шкуру, однако не успел, полог раскрылся и оттуда появилась новая молодая жена вождя. Она смущенно отвела глаза и проскользнула мимо гонца. При взгляде на нее Кьенык опять порозовел – девушка была очень красива, но необычно, совсем не так как местные девушки.

— Ну, где ты там?

Юноша, несмотря на возраст, понимал раздражение вождя, он прекрасно осознавал, чем занималась в шатре эта пара – в племени все на виду: и любовь, и рождение, и смерть.

— Я здесь, Шаху, – заторопился гонец. – Я принес плохую весть.

Выслушав рассказ, вождь повел себя совсем не так, как ожидал Кьенык – Шаху совсем не встревожился, наоборот он радостно возбудился.

— Ты зря считаешь это плохой вестью. Мы давно не охотились на настоящего зверя, и вот боги послали его к нам. Нам давно пора пополнить наши табуны новыми лошадьми. А зубастые пусть умрут.