Книга Блуждающий дух. Ветра прерий, страница 122 – Татьяна Кагорлицкая

Песня стихла незаметно, как и зазвучала. Джейн вздохнула, поймав себя на мысли, что желала бы продлить магию момента ещё хоть на пару мгновений. Меньше всего ей хотелось, чтобы вернулось прежнее неловкое молчание, и она негромко заговорила:

— В детстве мы с братьями иногда сбегали в лес, играли в рыцарей и разбойников… Разводили костёр и рассказывали друг другу разные легенды и поверья.

Ривз грустно улыбнулся. Когда он был ребёнком, о таком оставалось лишь мечтать.

— Моей любимой была баллада о Робин Гуде… – Слова сорвались сами собой. Джейн только миг спустя спохватилась, что не знает, известна ли эта история кому-нибудь из спутников.

— Кто же её не любил! – усмехнулся Джереми. – Я мальчишкой до дыр зачитал книгу об этом благородном разбойнике.

— В самом деле?

Он кивнул, и этот кивок отозвался теплом у сердца. Джейн приятно было узнать, что, несмотря на столетия, отделявшие её время от времени, когда росли её спутники, существовало нечто, способное объединить их.

— Куана, а какие истории рассказывают детям у вас? – Она обернулась к индейцу, искренне надеясь, что он переступит через своё привычное нежелание делиться чем-то личным.

Ответил он не сразу. Пошевелил прутом угли, чтобы огонь разгорелся жарче, и устремил задумчивый взгляд к небу.

— Мне нравились сказки отца. Он знал их великое множество. Чаще всего я просил рассказать ту, что объясняла, отчего медведь косолапый.

— Отчего же? – Джейн с любопытством подпёрла ладонями подбородок.

Куана помолчал ещё немного. Все ждали, даже Джереми с интересом повернулся к индейцу.

— Издавна, создав зверей, Великий Дух разделил их на ночных и дневных. Но не могли звери решить между собой, как быть с солнцем…

Погрузившись в себя, Куана мысленно перенёсся в те дни, когда он был маленьким. Слова сказки отпечатались в его памяти, как и голос отца, словно зазвучавший сейчас вновь…

«Дневные звери желали, чтобы оно светило круглые сутки, ведь ночь им была не нужна. Ночные же, напротив, желали, чтобы солнце спряталось навсегда и воцарилась темнота, столь подходящая для охоты.

Думали они, спорили, галдели, пока медведь не предложил сыграть в кости. Сказал он: «Пусть тот, кто выиграет, возьмёт себе солнце и решит, как поступить со светилом». Послушали звери и сделали так, как он советовал. Игра затянулась: удача то склонялась на сторону дневных зверей, то переходила к ночным. Так долго играли они, что у медведя, сидевшего на бревне, затекли лапы, и снял он мокасины.

Тем временем солнцу стало любопытно, каков же будет исход, и стало оно взбираться на небесный свод, чтобы посмотреть на игру. Солнечный свет разгорался всё ярче, и тогда ночных зверей охватил страх. Бросились они бежать врассыпную. Медведь так торопился, что попал правой лапой в левый мокасин, а левой лапой – в правый. С тех пор так и ходит он, неуклюже переваливаясь с боку на бок».

Куана взял небольшую паузу. Он сам будто перенёсся в ту пору, когда слушал историю о медведе, и теперь неохотно возвращался в действительность.

— Отец всегда завершал эту сказку такими словами: «Никто из зверей не победил, поэтому день и ночь по-прежнему сменяют друг друга. И каждый зверь охотится тогда, когда ему удобно: хочет – днём, хочет – ночью».

Сказка совсем не походила на те, что знала Джейн, зато подкупала своей простотой и вместе с тем – мудростью. В этой незатейливой истории крылось что-то, зацепившее девушку. «Только жаль, что солнце спугнуло зверей, – подумала она. – Интересно, чем закончилась бы игра».