Книга Сказки Верескового леса. Фебр, страница 52 – Елена Шейк

— Люди думают, что разделившись на страны, отгородившись границами и поделив своих монстров, обладают каким-то уникальным знанием. Языки себе всякие придумали. Вот Итси, к примеру. Его фамилия О’Лантерн, на ваш язык будет переводиться как фонарь. У большинства монстров говорящие фамилии, но это не повод для смеха.

— Ага. Вы говорите на одном языке, но добавляете словечки из другого? Вот и мы тоже. Теперь как люди. Живём в городе или деревнях, ходим на рынок, учимся, работаем, прокрастинируем, деградируем… – задумался Волчонок и почесал за ухом.

— Но несмотря на ваши различия, вы все остаетесь людьми, а монстры – это монстры, да мы делимся на монстров попроще и тех, кто не такой уж и хороший.

— Ой, классификатор монстров это, по-моему, самый страшный учебник. Вот зачем мы много подлунных веков назад создали такую дурацкую книгу и людям головы забили разнообразием чудищ? Монстры живут в лесу, горах, на болоте, ну и самые неженки безобидные в Могильном городе, – призадумался Волчонок. – Я себе все мозги сломал, когда на монстрогеографии подписывал карту мифологических водяных, которые обитают в разных частях подлунного мира. Люди думают, что обитают, так-то все водяные у нас живут. И у разных народов водяные называются по-разному, хотя суть-то одна. Тоже самое с оборотнями. Зачем такие сложности, тьфу!

— Ты забыл про особый класс монстров, которые испокон веков живут во мраке: демонические сущности, которые хотят причинять только вред. Но в основном монстры живут за границей подлунного мира и действуют во благо себе и людям. Да-да, те же Фебр и Фебрис. То же Лихо, оно как бы подсказывает, что уныние ни к чему хорошему не приведет и надо меняться. Но люди самоуверенны и думают, что они самые умные, а у нас, монстров, лапки, а ведьм всё ещё нужно жечь на костре, – развела руками Йоханна.

— Нельзя сказать, что Фебр и Фебрис – злодеи. Просто такая вот у них природа, – добавил Юсферату.

— Ага, выжигать всё живое в подлунном мире. Буквально всё, что встретится им на пути. По большому счёту Фебр и Фебрис те, кто хочет или не хочет, но так или иначе причиняет зло, – хмыкнул Лапин. – У нас в могильном мире есть легенда про Фебра.

Из темноты комнаты унылым приведением к толпе празднующих присоединился некромант Итси, с самого начала торжества грустивший из-за отсутствия своей любимой ведьмы Авроры.

— Фебра с помощью магии и его же знаний, обращённых против него же самого, приковали двенадцатью цепями к трону. В своём замке он сидел много человеческих веков. Замок давно превратили в тюрьму, резервацию для особо опасных монстров. Но некоторые люди каким-то образом узнают про наш мир, да и монстрам не хочется жить спокойно. Кто-то из наших умудрился пробить защиту гвиллонов. И это не ведьмы и некроманты. Гвиллоны опасаются только оборотней, – сказал Итси.

— Всех оборотней сейчас проверяют. Перетрясают всю монстрополицию и патруль. Даже меня вызвали на допрос. А профессора Агвида хотели взять под стражу, когда он отказался покидать свою лекцию, чтобы ответить на вопросы стражников Могильного города. Что творится! – поёжился Волчонок.

— В страшное время живём, – кивнул Виктор, с сожалением думая, что завтра ему и Вере придётся вернуться в мир людей.

— Следующую защиту – фоморов – скосили уже сёстры-лихоманки, – вспомнил Волчонок. В ту ночь он дописывал письмо друзьям из подлунного мира, когда хижину обступили стражники нижнего могильного мира.