Книга Меч света, страница 31 – ГоЛеон

Он аккуратно опустил свиток мне в ладонь. Тот оказался неожиданно тяжелым, словно весил больше, чем должен. Я взглянул на него, и перед глазами всплыло описание:

СТАН ВРАГА

На минуту обездвиживает цель.

Желаете изучить?

Даже не раздумывая, я мысленно подтвердил. Свиток вспыхнул мягким синим светом и будто растворился в воздухе, оставив после себя только дрожь на пальцах. В Книге магии мигнул новый символ – добавилась строка с заклинанием.

— Работает, – пробормотал я, и взгляд мой тут же упал на гнома.

С легкой ухмылкой активирую иконку, в качестве цели – Гёте. И… сработало. Гном застыл в нелепой позе, подняв одну ногу, корпус чуть вперед, – в общем, как шел, так и застыл. Только маленькие глазки бегали туда-сюда.

Ровно через минуту «стан» сошел. Гном сердито на меня посмотрел, сжимая кулаки.

— Все-все, квиты, – тут же вскинул я ладони, стараясь не улыбаться, – я же вытерпел твой удар, даже слова не сказал.

— Так ты сам попросил! – возмутился гном с такой искренностью, что я едва не прыснул со смеху. – А когда меня просят, я сразу бью. Зачем заставлять ждать? Неуважительно это…

Мы продолжили путь, и по дороге я много рассказывал: о Земле и о жизни без магии; о техногенном мире, где способов убить в сотни раз больше, чем вылечить; об интернете и смартфонах; о самолетах и городах, где не видно звезд; о машинах, умеющих летать…

Гном слушал с удивлением, иногда хмыкал, иногда задавал вопросы, но чаще молчал, переваривая услышанное.

В ответ я узнал о местной магии. Не только о боевой, но и о бытовой и даже о продлении жизни. Как оказалось, многим просто это недоступно. Сильные мира сего омолаживаются за счет магии, сохраняя юность и силу. Простым же людям остается надежда.

Больше всего меня удивили свитки воскрешения. Эти артефакты могут вернуть павшего воина к жизни прямо на поле боя. Не как зомби, нет, а полностью живым и здоровым.

Гёте не без гордости признался, что у него их три. Один он протянул мне как ни в чем не бывало, словно конфету.

— Вот, держи. Лишняя жизнь. Пользуйся с умом.

Я бережно взял свиток. От него шло тепло и ощущение чего‐то… важного. Будто держишь в руках шанс. «Дополнительная жизнь» – звучит как‐то даже слишком хорошо. Надо бы при случае еще прикупить.

За разговорами мы незаметно приблизились к краю Тёмного леса.

Представьте картину: солнечный лес, где лучи пробиваются сквозь кроны высоченных деревьев, мягко согревая землю; где щебечут птицы и то тут, то там мелькнет пушистая зверушка, пронесшись в спешке по своим делам. В общем, настоящий сказочный лес, будто сошедший с экранов диснеевских мультиков, – светлый, живой, дышащий добром. Но вот ты останавливаешься у едва уловимой черты, за которой начинается… мрак. Все, что минуту назад казалось волшебным, словно обрывается и сминается невидимой рукой. Там, дальше, лес становится темным, непроглядным, чужим. Оттуда веет сыростью и холодом, проскальзывает запах гниющих листьев и чего‐то… хищного. Никаких больше милых зверушек – только те, что способны вас сожрать, не поперхнувшись.

Воздух перед этой границей буквально звенел напряжением. Мы стояли молча, словно перед чертой, за которой начинается нечто большее, чем просто лес. Казалось бы, шаг… что может быть проще? Но мы готовились. По-своему, каждый. Я ощутил странное дежавю – всплыла в памяти дрожь, когда стоишь на краю обрыва, собираясь прыгнуть в воду. И неважно, что до тебя это делали сотни раз. В такие минуты главное – перебороть страх. Один-единственный раз. Остальные прыжки потом уже не будут иметь значения, все сольется в одно смазанное воспоминание о том, как круто было лететь в воздухе; а первый – он навсегда. Он про победу. Над собой, над страхом, над неизвестностью. Почему сейчас это всплыло? Это ведь всего лишь лес. Ну, темнее. Ну, влажнее. Разве это повод замирать на пороге, словно перед бездной?