Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 38 – Элис Нокс

— Ваш род забирал людей столетиями. Заманивал в ловушки красивыми словами и ещё более красивыми лицами. Ломал жизни ради развлечения. — Слова стали острее, режущими. — Моя мать предупреждала меня: никогда не доверяй фейри. Никогда не принимай их дары. И никогда в них не влюбляйся.

Я посмотрела на Морикая, и в моих глазах была сталь.

— Я здесь, чтобы выжить. Найти способ снять проклятие и вернуть свободу. Только поэтому.

Кориан смотрел на меня, и в янтаре мелькнуло что-то... одобрительное? Почти гордое?

— Хорошо, — сказал он тихо. — Очень хорошо. Тогда, может, у тебя действительно есть шанс здесь выжить.

Он начал разворачиваться, движение было таким томительным, что я хотела помочь, но что-то в его позе говорило: не смей.

— Ступайте. Я устал.

Голос эхом отразился от сводов, вернулся приглушённым, будто сам собор поглощал его слова.

Кориан замер, и я увидела, как живая половина его лица на мгновение исказилась. Не от боли физической. От чего-то глубже, темнее, что разъедало изнутри.

— Морикай?

Он не обернулся, продолжал стоять спиной, но янтарный глаз нашёл его силуэт в полумраке, задержался там с чем-то, что могло быть нежностью, если бы не горечь, пропитавшая каждый слог.

— Не спускайся снова без причины. Не хочу, чтобы ты видел, как я окончательно превращусь в статую.

Повисла тишина. Дыхание — если это можно было назвать дыханием — стало хриплым, поверхностным, едва различимым.

— Мне остались считаные дни. Может, меньше. Сердце... оно бьётся реже. Чувствую, как замирает между ударами, будто забывает, зачем должно продолжать. Дыхание почти умерло. Скоро лёгкие обратятся в гранит, и тогда...

Он не закончил, но не нужно было.

Тогда он задохнётся. Медленно. Мучительно. Сознание останется запертым в камне, пока тело будет бороться за воздух, которого больше не будет.

Рука, не тронутая проклятием, дёрнулась, пальцы сжались, но не полностью, суставы начинали твердеть.

— Не приходи смотреть на это, Морикай. — Он сказал это почти молящим тоном. — Прошу. Позволь мне умереть... в одиночестве. С тем, что осталось от достоинства.

Морикай стоял неподвижно, и я видела только силуэт: широкие плечи, сгорбленные под невидимой тяжестью; крылья, опущенные так низко, что живое почти касалось пола; руки, сжатые в кулаки, дрожащие от сдерживаемой ярости или боли — я не могла понять.

Он не ответил. Ни слова. Просто стоял, будто слова Кориана превратили его самого в камень.

Потом развернулся резко и пошёл к выходу.

Шаги гулкие, быстрые, почти бегом.

Убегает. От слов. От правды. От неизбежности.

Я хотела последовать, но что-то заставило меня остановиться, обернуться.

Кориан стоял у алтаря, уже спиной к нам. Неподвижный. Одинокий.

В тусклом свете, просачивающемся откуда-то сверху сквозь трещины в сводах, он действительно выглядел как статуя: величественная и мрачная, забытая богами и людьми, обречённая стоять здесь вечно, пока последние крупицы жизни не погаснут.

Но это была не просто статуя.

Это был кто-то, кто когда-то жил. Смеялся, летал, любил, может быть.

А теперь медленно умирал, запертый в собственном теле, считая удары сердца, которые становились всё реже, моля о том, чтобы конец пришёл быстрее.

— Кориан, — позвала я, и голос вышел мягче, чем намеревалась.

Он не обернулся, но незастывшее плечо чуть напряглось, показывая, что слышит.